Когда она поцеловала меня в первый раз, я не ожидала этого, но поцелуй также не был чем-то неожиданным. У меня уже давно сложилась о ней некая теория — о том, что она готова принять ухаживания от любого, судя по тому, как её голодный взгляд время от времени опускался на мои губы, — и мне хотелось её проверить. Хэллоуин был прекрасной возможностью попробовать себя в разных образах без долгосрочных обязательств. Я подумала, что если она собирается что-то предпринять, то ночь без запретов будет для этого идеальным поводом.

Я была одета как дьявол в вишнёво-красное нижнее бельё, а она была падшим ангелом во всём чёрном. Идеальная пара: грех и искупление.

Я не выпускала её из виду, даже когда ди-джей доводил толпу до исступления, и наслаждалась тем, как она не могла оторвать взгляда от моих изгибов.

Не помню ту вечеринку так хорошо, как то, что было после. Она ввалилась в мою квартиру немного пьяной, отпустив Джеффа за несколько часов до этого. Тайный трепет от того, что ты с ней наедине и так близко к настоящей Сидни — нестареющей, без прикрас.

Сердце гулко билось, как будто готовилось выпрыгнуть из кожи от нервов и предвкушения. Я спросила, не хочет ли она пить, просто чтобы чем-нибудь занять руки. Когда она кивнула, я полезла в холодильник, чтобы достать нам газировки. Затем я обернулась и увидела её: глаза сияют и смотрят на меня, губы приоткрыты.

Она поймала мой взгляд — и всё, больше ничего уже было не нужно. Внутри всё трепетало, уже когда она целовала меня своими губами со вкусом виски и клубники — дым и сладость.

Время тянулось незаметно, и когда мы наконец оторвались друг от друга, она прижалась ко мне своим лбом с безумной, глупой улыбкой на лице. Затем у неё хватило наглости раздавить меня так же быстро, как поймала.

— Не говори, — прошептала она мне в губы.

— Кому не говорить? — я недоумённо отшатнулась. — Джеффу что ли?

Она беззастенчиво кивнула, всё та же кошачья улыбка продолжала играть у неё на губах:

— Я не собираюсь бросать его.

И на этом всё было кончено.

Позже Сидни звонила и забиралась ко мне в постель по ночам, когда ей становилось одиноко, или она возбуждалась, или напивалась, когда Джеффа было недостаточно или он просто был не тем, кого она хотела. Она приводила меня на фотосессии, выставляла напоказ нашу дружбу, а я видела, как взрываются мои подписчики в социальных сетях. Но она ни разу не проговорилась, что именно ко мне она обращается в моменты своей уязвимости. Что именно меня ей больше всего хочется целовать.

Я терпеть не могла, что мне приходилось быть вторым номером после кого-то ещё. До сих пор этого терпеть не могу.

Сегодня вечером хочется смыть всё это, но старая неуверенность всплывает на поверхность, и я не могу удержаться, чтобы не задать вопрос, который задавала с тех пор, как она впервые поцеловала меня:

— Почему ты продолжаешь быть с ним?

Рука, скользящая по моей коже, на мгновение останавливается, затем продолжает. Сидни так долго не отвечает, что я не уверена, слышала ли она мой вопрос. Либо она снова игнорирует его. Но кажется, здесь, в лесу, что-то изменилось — обстоятельства, вынуждающие оставить позади наш усталый танец полуправды и оправданий.

— Не могу поверить в историю с OnlyFans, — говорит она. — А ты можешь?

Тьфу! Так вот на чём она зациклилась? Не хочется вспоминать, что Джефф выкладывает свои дикпики в Сеть. Тем не менее, это шанс ещё раз проверить Сид — увидеть, насколько она верит его словам.

— Он сказал, что его взломали.

— Да ладно тебе, Кейт, — вздыхает она. — Джефф, может, и модель, но он не актёр. Даже если его взломали, там происходит что-то ещё. Я видела его лицо.

— Ну, для тебя явно недостаточно просто поссориться с ним, — бормочу я в простыни, пытаясь убрать горечь из своего голоса. — Так почему же ты так расстроена из-за этого?

— Разве ты не понимаешь? — усмехается она. — Коли он способен просто так показывать это другим, он обесценивает всё, что происходит между нами.

Слова вырываются прежде, чем я успеваю остановиться:

— Что происходит между вами — или что ты сама пытаешься показать миру? — переспрашиваю я.

Всё, что происходит между ними, — это она использует Джеффа в качестве прикрытия. Конечно, они хорошо смотрятся вместе, и они продают историю, которая нравится массам: успешная пара во всей своей красоте. Но когда Сидни сосредотачивается только на внешних атрибутах, она слишком забывает обо всех, кому причиняет боль. С ней я многое упускала из виду, потому что, когда она обращает своё внимание на меня, это самое прекрасное чувство в мире. Но всё остальное? Это, блин, отстой.

Рука Сидни снова замирает, и я продолжаю задавать вопросы:

— Почему тебе так важно, чтобы у вас с ним были отношения?

На самом деле я спрашиваю: почему это должен быть парень?

— Однажды я уже пыталась открыто рассказать о том, кто я, — она издаёт хриплый, самоуничижительный смешок. — Это была полная катастрофа.

— То есть — что тебе больше нравятся девушки? — я отворачиваюсь в сторону, чтобы оценить её реакцию, и замечаю, как она вздрагивает.

— Да, именно это, — она отодвигается от меня и подтягивает колени к груди. — Мне нравятся не только девушки, но…

— Ты ведь понимаешь, в каком десятилетии мы живём, верно? Никто не собирается тебя за такое осуждать.