— Она в чём-то права, Люси, — говорит Сидни, заставляя меня остановиться в дверях, чтобы насладиться моментом. После следующих слов Сид у неё появляется ощущение, будто она только что сделала ужасный маникюр и не знает, как сообщить об этом маникюрше, но всё равно выпаливает их: — Возможно, в какой-то момент придется показать это видео полиции.

Глаза Люси округляются, когда до неё доходит:

— Ты имеешь в виду, если что-то случится с Брентом?

— С Брентом ничего не случится, — поправляет её Сид. — Но когда полиция приедет сюда, а она приедет из-за Нэша, им может понадобиться помощь в прояснении картины преступления. Им помогут наши видео. Точно так же, как твои фотки Нэша.

— Прекрасно, — Люси вскидывает руки и смотрит на гараж, как на спасательный люк. — Джефф прав. Не надо торчать снаружи.

Она проходит мимо меня, и я бросаю многозначительный взгляд в сторону Сидни. Но вместо ожидаемого сочувствия на красивом лице Сид написано что-то похожее на вину.

Понятно, блин.

С горящими щеками я поворачиваюсь к гаражу и вижу, как Люси исчезает в темноте. Должно быть, происходит нечто большее, чем то, что говорит Люси. И от этого меня начинает донимать вопрос: почему она так против документирования происходящего? Это потому, что из-за неё мы все отправились в это путешествие, и оно превратилось в кошмар? Или она скрывает что-то ещё похуже?

45. Кейтлин

После отъезда Брента меня не покидает ощущение, что мы — кучка школьников на вечеринке с ночёвкой, которые ждут, пока родители пойдут спать. Ну, если не считать трупа. Возникает чувство головокружительного безрассудства, как будто без присмотра взрослых может случиться всё. Также в воздухе витает напряжённость, поскольку никто не говорит нам не ругаться друг с другом или дружить с той, кто сама сделала себя изгоем.

Люси сидит в гостиной Логова, а Джефф, Сидни и я занимаем столик в обеденной зоне и в остальном игнорируем её.

— Будем делать перевязку? — спрашиваю я Джеффа, проводя пальцами по наволочке, которую Люси прихватила из своего коттеджа.

Я не в восторге от того, что нужно общаться с парнем, у которого проблемы с гневом, но предпочитаю быть с ним в хороших отношениях, чем испытывать на себе всю тяжесть его недовольства. Перевязка — жест доброй воли, небольшая жертва в общем порядке вещей.

Красивое лицо Джеффа искажается в гримасе:

— Каковы шансы, что от этого не станет только хуже?

— Возможно всё, — невесело улыбаюсь ему я. — Собираешься пренебрегать мерами предосторожности?

Он молча машет рукой, и Сидни протягивает мне пару ножниц, которые нашла в одном из шкафов — сверкающую серебристую пару, которая, надеюсь, имеет не только форму, но и функциональность. Иначе это будет ещё одна бесполезная красивая вещица, как и всё остальное в "Ревери".

Довольная тем, что ножницы острые, как грех, я разрезала наволочку по швам, чтобы получилась длинная полоса ткани. Затем я осторожно начинаю обматывать её вокруг плеча Джеффа, ниже его раненой руки, а затем снова вокруг шеи. К концу у меня получается приличная перевязь, удерживающая его руку неподвижно. Это некрасиво, но функционально.

— У тебя неплохо получается, — замечает Джефф, когда я откидываюсь назад, чтобы полюбоваться делом своих рук.

— Ты просто на все руки мастерица, — говорит Сидни, быстро обнимая меня за шею. — Этому ты тоже у братьев научилась?

В груди внезапно холодеет, мышцы напрягаются под прикосновениями Сидни. Я уже упоминала свою семью в разговоре с Сидни раньше — опуская самые деликатные моменты — и я рассказала о них Люси у водопада, но мне кажется неправильным говорить о семье, когда Джефф смотрит на руки Сид, обвивающие мою шею, как будто мы подпитываем его фантазии. Могу пообещать ему вот что: я определённо здесь не ради него.

Я вскидываю голову, высвобождаясь из объятий Сид, и встречаюсь взглядом с Джеффом:

— Время от времени шевели кончиками пальцев, чтобы не нарушалось кровообращение.

— А если оно нарушится?

— Тогда мы тебя перевяжем, — я киваю в сторону его перевязи.

Он хмыкает и откидывается на спинку стула, переводя взгляд с меня на Люси:

— Это всё, блин, Люси виновата.

Борясь с улыбкой, я бросаю быстрый взгляд на Люси. Кажется восхитительно неправильным говорить о ком-то, кто может нас слышать. Но Люси никак не реагирует, продолжая безмолвно пялиться в путеводитель по Кэтскильским горам, разложенным у неё на коленях.

Сидни кладёт руку на здоровую руку Джеффа.

— Я знаю, что всем сейчас не слишком хорошо. Но Люси не заставляла тебя выбивать дверь, детка.

Он отшатывается, и на лице Сидни появляется обида. Она пытается играть роль миротворца, но Джефф — сплошной тестостерон и комплекс вины.

— Да пошло оно всё… — рычит он.

Это животный звук, хищный. И мне кажется, что изнанка Джеффа — это не то, что будет приятно увидеть.

Однако Сидни это не смущает: