Сосредоточься, Люси.

Мы все обыскали гараж, но я не могу не посмотреть снова — может быть, в поисках еды. Или надежды.

Инструменты лежат там, где мы их оставили, пластиковый брезент от гольф-кара небрежно свален в кучу.

Я не нахожу ничего полезного, пока не выдвигаю один из ящиков на верстаке и не протягиваю руку в тень. Пальцы натыкаются на что-то твёрдое и прохладное, форма которого инстинктивно посылает волну ужаса по телу.

— Люси?

Сердце подпрыгивает в груди, и я поворачиваюсь лицом к Сидни, загораживая ей вид на ящик. Я ещё не готова доверить ей то, что обнаружила внутри.

— Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, — она склоняет голову набок.

В тусклом свете её щеки заливает румянец — не знаю, смущения или гнева. Но она здесь, и я благодарна за это.

Прямо сейчас она выбрала меня.

— Я вернулась, — объясняю я, — посмотреть, что ещё можно найти, — она кивает и осматривает комнату позади меня, но я мотаю головой. — Здесь ничего нет.

Её губы изгибаются, и она перебрасывает прядь волос через плечо:

— Мне тут страшно.

Она ничего не говорит о том, что я слышала наверху, и я тоже об этом не упоминаю. Может быть, это отговорка, но в данный момент существует хрупкое перемирие, которое я не хочу разрушать конфронтацией. Когда она стоит передо мной, картинка крови, растекающейся под изуродованным телом Костолома, начинает исчезать из сознания.

— Сид? — мы впервые остаёмся наедине с сегодняшнего дня, и тишина подвала придаёт мне смелости спросить: — Ты уверена, что хочешь провести ночь с Джеффом после всего, что произошло?

Она напрягается:

— Со мной всё будет в порядке. Не надо обо мне беспокоиться, — она мотает головой. — Джефф не станет… Со мной всё будет в порядке.

— Верно, — шепчу я, и это слово царапает мне горло. Она, наверное, думает, что я переступила черту, но как я могла не сказать что-нибудь? Годами я только и делала, что пыталась защитить её. Я не против презумпции невиновности, но иногда Сид слишком доверчива. Иногда она забывает, что себя нужно защищать. — Забудь, что я сказала. Пойдём наверх.

Когда Сидни поворачивается спиной, я засовываю ракетницу из ящика за пояс джинсов и прикрываю её свитером. Она прижимается к коже, холодная, как нарушенные обещания. Я не люблю хранить секреты от Сид, но этот может просто спасти мне жизнь.

— Идёшь? — кричит Сидни через плечо.

Я едва узнаю свой голос, поскольку он скрипит в ночи:

— Да, иду.

47. Кейтлин

Я слышу приближение Люси и Сидни ещё до того, как вижу их — лёгкие, целеустремленные шаги Сидни и почти неохотную походку Люси, поднимающейся по лестнице. Однако они не разговаривают. Все затаили дыхание, и повисла напряжённая тишина — либо из-за чего-то, что произошло между ними внизу, либо потому, что ни одна из них не знает, что сказать мне и Джеффу.

Я не должна удивляться, что Сидни отправилась на поиски Люси. Даже несмотря на то, что все не в ладах друг с другом и у меня внутри пустота, мне всё равно кажется, что чем больше нас, тем безопаснее — как будто если выпустить кого-то из виду, с ним может случиться что-то ужасное. Или с тобой, наверное. Всегда есть эта тревожная мысль.

Я продолжаю просматривать столик для макияжа, который Нэш установил вчера, пытаясь не обращать внимания на покалывание в глазах. На поверхности — куча палитр с тенями для век и тюбиками консилера, беспорядочный набор, который художник оставил, а потом не привёл в порядок. Немного дополнительных манипуляций с моей стороны не ухудшат ситуацию. В любом случае, Люси уже не станет фоткать эту комнату.

Я по-прежнему не отказываюсь от своих слов о собственной ответственности, но мы так далеко ушли от того момента, что эта работа перестала иметь какое-то значение. Все услышат о смерти Нэша, о том, что Брент поехал за помощью на гольф-каре — и "Ревери" пойдёт ко дну быстрее, чем "Титаник". Или же он станет настолько популярным, что очередь на коттеджи будет расписана на несколько лет вперёд. Люди любят поглазеть на место преступления, так что я думаю, что всё может пойти по-другому.

— Правда, Кейт? — спрашивает Сидни, и я, наконец, поворачиваюсь к ней лицом.

Люси снова превратилась в тень рядом с Сидни, мудро придерживая язык, хотя и наблюдает за мной прищуренными, осуждающими глазами.

Без сомнения, она ещё не оправилась от ссоры, которую подслушала ранее. Как, должно быть, неловко быть в центре ссоры Джеффа и Сидни и знать, что они не первый раз ссорятся из-за тебя — как разведённые родители, спорящие из-за опеки, хотя опека над ребёнком никому не нужна.

Я позволяю своим пальцам задержаться над столом, затем вытаскиваю из хаоса розовый тюбик.

— Это помада для эмоциональной поддержки, ясно? Нэшу она уже точно не понадобится.

Люси бледнеет, но, к её удивлению, именно Джефф заговаривает со своего места на диване: