«Вот она какая, настоящая осень! А вы говорите, воплотить в женском образе, Пётр Иваныч! Какая осень женщина, никому неизвестно…осень – это вот, всё вокруг!»

Девушка счастливо вздохнула, а потом внезапно решила: «Дальше не пойду. Сделаю набросок этой красоты и домой. Всё равно никаких поселянок для образа я тут не встречу. С чего мне в голову могла прийти подобная глупость? Не с Анисьи же портрет писать. А что, вполне…поздняя осень, увядание…». Ирка хмыкнула с той жестокой насмешливостью, которая присуща молодым. И невольно оглянулась на оставшийся далеко позади дом. Но его не было видно из-за поворота и никого, никого не было вокруг. Только она и природа, только она и безмолвие ясного осеннего дня. Ирка вдруг так остро почувствовала своё одиночество, что на мгновение ей стало не по себе.

- Ну что страшного-то, - попыталась успокоиться она. – В лес я решила не ходить. Поработаю немного и пойду на станцию.

За делом время летело незаметно. Погожий день, птичьи разговоры, шелест трав окончательно вернули Ирине хорошее настроение. Штрих за штрихом на бумаге воссоздавались так пленившие её фрагменты осеннего луга. Она рисовала быстрыми уверенными движениями, тихонько мурлыча знакомый мотивчик. Но постепенно мыслями Ирка вернулась к словам Анисьи. «Та, которая без пальцев, Та, которая без пальцев», - навязчиво кружили в голове слова. Ирка попыталась вспомнить всю считалку. Почему-то ей казалось очень важным узнать её последние строчки. Но они ускользали от девушки. И Ирину вновь охватило чувство неприятного тревожного ощущения.

Возможно поэтому, она испытала невероятное облегчение, увидев появившуюся вдалеке, среди травяного океана, стройную рыжеволосую женщину. Незнакомка неспешно шла через поле, приостанавливаясь, наклоняясь то над изящной паутиной, то над сухими травинками, внимательно рассматривая что-то и её волосы, подсвеченные солнцем, сияли и золотились. Ирка невольно залюбовалась представившейся пасторальной картинкой. «Какое отличное дополнение к моему сюжету! Завершающий аккорд! Словно это Осень гуляет по полю. Почему бы нет?» И, торопясь ухватить момент, она начала набрасывать изящную фигуру, непринуждённую позу, лёгкий наклон головы. Увлекшись этим занятием, рассматривая и поправляя детали наброска, Ирка какое-то время не отрывала взгляд от бумаги. И вдруг… она будто оглохла, окруженная плотной стеной тишины, из мира словно исчезли все звуки.

Только что незнакомая женщина была далеко, но вот она уже стоит рядом. Бледное лицо в густой россыпи веснушек, шаль почти скрывает одежду, лишь внизу виден истрёпанный подол юбки. «И у этой местной странный наряд», - невольно отметила Ирка, машинально улыбнувшись незнакомке и продолжая рассматривать её. Волосы женщины, казавшиеся такими прекрасными, теперь, вблизи, выглядели запущенными, спутанными, с зацепившимися кое-где сухими травинками, щепками, пёрышками птиц. Губы были прихвачены налётом из сухих корок, тонкая сухая кожа лица покрыта сетью мелких глубоких морщинок, а глаза…тусклые, бесцветные, как будто слепые. Женщина смотрела словно сквозь Ирину. Потом её взгляд скользнул на руки девушки и она произнесла глуховато, почти неразборчиво:

- Красивые руки, тонкие пальцы. Какие у тебя тонкие пальцы. У меня когда-то были такие же… - она всё смотрела и смотрела на Иркины руки, а потом жалобно, словно ребёнок попросила:

- Расчеши мне волосы, а то я не могу, не могу. Видишь, мне нечем… - И, выпростав из-под шали руки, женщина потянулась ими к девушке. Пальцев не было, ладони заканчивались неровными обрубками, покрытыми тёмными корявыми струпьями.

Не в силах вымолвить ни слова, оцепенев от ужаса, Ирина смотрела на незнакомку. Реальность не могла быть такой непонятной и страшной, но эта женщина, вот она, продолжает трясти искалеченными руками перед её лицом, почти касаясь его…

А дальше она бежала, бросив рюкзачок, папку, забыв про сделанный набросок, не оглядываясь. Ирка была спортивной девушкой, но сейчас ей казалось, что она двигается словно в замедленной съёмке. Сердце билось где-то в горле, дыхания не хватало, и она, всхлипывая, хватала воздух ртом. Только бы не упасть, только бы убежать! Вот и поворот, и дом Анисьи за ним, и она сама кидается от калитки ей навстречу. А потом резкий рывок, падение и спасительная темнота…

Очнулась Ирка от звуков, которые кружили в темноте и сплетаясь, образовывали необычный по ритмике напев. Потом звуки облеклись в слова:

«В мире странном,

В мире темном,

Та, которая без пальцев,

Век влачит в тоске и боли.

Ей чернавка верно служит…»

…Несколько девчонок стоят, образовав круг, напевая считалку. На одной малышке считалка обрывается. – Тебе водить, тебе водить, Иринка - кричат подружки, разбегаясь по сторонам.