Я пролистываю изображения, и вот он — кадр, от которого у меня перехватывает дыхание. Команда, пойманная в первые секунды после победы: чёрно-жёлтые джерси, раскрытые в крике рты, они прямо-таки излучают восторг. Взгляд скользит по размытым фигурам, пока не цепляется за один номер.

№23. Джефферсон Паркс.

И вот так, будто по щелчку, напряжение в груди рассеивается.

Я вспоминаю записку. Ту самую, что была приклеена к его шкафчику в раздевалке, которую я буду использовать перед концертом в качестве гримерки. Она аккуратно сложена и спрятана. На этот раз я встаю, пересекаю комнату и начинаю рыться в дизайнерской сумочке, выуживая сложенный листок бумаги.

Никакого номера телефона. Только:

«Не хочу быть тем самым парнем, но я бы себе не простил, если бы промолчал. Если вдруг тебе захочется сбежать, увидеть Уиттмор изнутри или научиться кататься так, чтобы не падать на задницу — я в деле.

Джефферсон №23».

Не знаю, почему я вообще позволила Марву отдать мне эту записку. Фанаты постоянно пытаются со мной связаться. Письма, записки, плакаты, песни, рисунки, какие-то мелочи и украшения. Большинство из них — милые. Поддерживающие. Но некоторые? Просто кошмарные.Люди бывают психами. Парасоциальные привязанности — это реально, и нам приходится быть осторожными 2 .

И всё же — вот она я, с этой запиской в руке. Я падаю обратно на кровать, снова включаю телефон и пару секунд просто смотрю на экран. Потом, с бешено колотящимся сердцем, открываю ChattySnap.

У него открытый профиль. Пара хоккейных фото. Туповатый ролик с полуголым, татуированным товарищем по команде, который перепрыгивает через диван у них дома. И одно свежее фото — его самого, вспотевшего, смеющегося, опирающегося на клюшку на тренировке.

Он выглядит… веселым. Простым.

И чертовски горячим.

Я медлю. А потом жму на стрелку «сообщение».

IngFlock: Есть идеи, где найти реально хороший гамбургер?

Нажимаю «отправить», прежде чем успею передумать.

Затем отбрасываю телефон, выдыхаю и заваливаюсь на подушку, как будто это не я только что отправила сообщение какому-то университетскому хоккеисту, которого едва знаю.

Ладно, возможно, я действительно слетела с катушек.

А может… мне просто нужен бургер.

И повод не заглядывать снова в ленту Джейка.

Глава 2

Джефферсон

На внутренней стороне бицепса горит татуировка. Чувствую постоянную пульсацию, которая усиливается при каждом движении. Мы с ребятами набили себе одинаковые буквы «M» — в честь четырёх лет в Уиттморе3 , жизни в Поместье4 и того, что за это время мы стали друг другу не просто командой или соседями, а настоящими братьями. Ещё несколько дней, и эпоха хоккея в Уиттморе для нас закончится. Через пару недель мы выпустимся, и каждый пойдёт своим путём.

Риз и Аксель — свободные агенты, надеются попасть в профессиональные команды. У Рида уже подписан контракт с Нью-Йорком и еще он успешно развивает свой бизнес в сфере дизайна.

А я? Как и Рид, я рано ушёл в драфт и у меня уже есть место, которое ждёт меня во Флориде. Что означало лишь две вещи на протяжении колледжа: играть на максимум и получать как можно больше кайфа до того, как жизнь станет серьёзной.

Воздух сегодня тёплый, будто весна уже на кончиках пальцев, даже здесь, на северо-востоке. Над головой, разливая по тротуарам золотые ореолы, гудят фонари. Мимо шумными группами проходят студенты, и, по кирпичным переулкам, которые прорезают город, словно вены, разносится смех. Я буду скучать по Уиттмору.

Эти четыре года были легендарными. В том году мы были в шаге от победы в Замороженной четверке, но чуть-чуть не дотянули до трофея. Тогда мы были куда более дикими. У Риза с его бывшей всё было хуже некуда. Аксель тратил больше времени на вечеринки и бунт против своего отца-проповедника, чем на лёд. А Рид… ну, Риду просто нужно было, чтобы в его жизни наконец что-то пошло правильно.

Сейчас все трое на другом уровне. Остепенились и нашли тех девушек, которым хочется надеть кольцо на палец.

Что насчет меня?

Ну что ж.

Я провёл эти четыре года, отрываясь по полной. Вечеринки в братствах, тайные вылазки на территорию сестринских домов, хоккейные зайки и полное доминирование на льду. В отличие от остальных, мне легко давался баланс. Я играю, трахаюсь, выигрываю, и на следующий день повторяю это снова.

Навстречу мне идёт парочка. На девушке — футболка с надписью «Ingrid Flockton», в ушах поблёскивают маленькие серебристые перья. А на парне джерси Уиттмора. С номером 23.

Никогда не надоест видеть своё имя и номер на фанатах, но я сильнее натягиваю капюшон. Чемпионат уже на носу, и обсуждать его сейчас не хочется.

Они проходят мимо. Слишком увлечённые друг другом, чтобы заметить меня. Его рука лежит на ее талии, и он целует её в шею. Мои руки тем временем в карманах, а бицепс ноет теплой, приятной болью свежей татуировки.