После пары часов тренировок я почувствовала себя довольно уверенно и приподняла носки. Повернув в сторону, я пронеслась мимо Гриффина и покатилась вниз по склону. Естественно, на очень медленной скорости по сравнению с той, к которой он привык — он промчался мимо и взлетел на трамплине. Я покачала головой, но улыбнулась, когда он чисто приземлился и съехал в сторону, притормаживая, чтобы дождаться меня.

— Выпендрежник, — пробормотала я, и он рассмеялся. Раскачиваясь из стороны в сторону, он увеличил дистанцию между нами и в вихре снега развернулся, чтобы подождать меня.

Как раз когда я собиралась проехать мимо него, я показала на него пальцем и засмеялась, а потом забыла о своей стойке.

Мой носок зацепился за снег, и с неблагородным вскриком я рухнула лицом прямо в пухляк. Холодная, мокрая ледяная вода залилась мне за шиворот и в нос. Приглушенный смех раздался рядом, и я застонала. Приподнявшись на локтях и отплевываясь от кристалликов замерзшей влаги, я повернулась и сердито посмотрела на Гриффина. Он стоял на коленях, держась за грудь и пытаясь не подавиться собственным смехом.

— Карма так прекрасна. — Он ухмыльнулся.

Я закатила глаза и перевернулась на спину.

— Это не так уж и смешно. — Я хихикнула, а он засмеялся еще сильнее.

— Перестань надо мной смеяться, — заныла я, но не смогла сдержать улыбку. Смахнув снег с лица, я натянула очки и сощурилась от солнца.

Его смех затих; он оперся на одну руку и склонил голову, улыбка на его лице стала мягкой, нежной и полной тоски. Я потрясенно моргнула.

— Ты просто чудо, ты знаешь об этом? — прошептал он.

— А ты иногда бываешь придурком. А теперь помоги мне встать, — поддразнила я. Он поиграл бровями. Протянув руку, он помог мне подняться из холодного снега, и я надела очки.

Мне удалось спуститься до конца склона без падений, и я была безумно горда собой, когда мы притормозили у подножия подъемника.

— Давай поднимемся повыше, — с надеждой воскликнула я. Он улыбнулся, как снисходительный родитель.

— Хорошо, — ответил он и помог мне отстегнуть крепление на одной ноге. Я последовала за ним дальше вниз к большому подъемнику, который поднимался выше по дальней стороне горы. Он предназначался для более опытных лыжников и сноубордистов, и я надеялась попробовать его хотя бы раз до обеда.

Гриффин потянулся ко мне, когда мы продвигались в конец очереди, его рука обхватила меня за талию, помогая продвигаться вперед. Но он не отпустил меня, пока мы стояли в очереди. Ни один из нас ничего об этом не сказал. Я боялась, что если упомяну об этом, он уберет руку. Как бы я ни старалась убедить себя, что всё это фальшивка, я не могла избавиться от чувств, которые были слишком реальными.

Мы медленно продвигались вперед; каждый проезжающий мимо серый кресельный подъемник, очевидно, вмещал четырех человек. А это значило, что к нам присоединятся двое незнакомцев, а я всё еще была довольно неуверенной, когда дело доходило до схода с подъемника.

— Гриффин? — нервно прошептала я, когда мы подошли ближе.

Он наклонился к моему уху.

— Я прослежу, чтобы с тобой всё было в порядке. Доверься мне. — Я кивнула, когда он притянул меня чуть ближе, а затем позади нас раздался знакомый смех. Отодвинувшись всего на дюйм, мы оба взглянули поверх пары других лыжников и увидели Дейтона рядом с Джексоном.

Гриффин прижал меня к себе и махнул рукой тем, кто отделял нас от его брата, чтобы они проходили. Как только Дейтон и Джексон оказались прямо за нами, Гриффин отпустил меня.

— Йоу! Гриффин и мисс Б! — с улыбкой сказал Джексон, а Дейтон повернулся к нам с ухмылкой.

— Думаю, вне школы вы тоже можете называть меня Джейн, учитывая обстоятельства, — сказала я, и они оба поиграли бровями. Гриффин покачал головой, но не посмотрел на меня, пока мы продвигались вперед.

— Поедем на подъемнике вместе! — воскликнул Дейтон, и Гриффин подавил смешок. Я вскинула брови, глядя на этого умного и хитрого мужчину, который просто подмигнул; его заснеженные очки покоились поверх шапки.

— Отличная идея, — спокойно сказал он, и мы скользнули вперед.

Гриффин помог мне занять место между ним и Дейтоном, Джексон сел с другой стороны от Дейтона. Каким-то образом мне удалось сесть на подъемник без особых проблем. Учитывая, как часто Гриффин придерживал меня в последнее время, с его стороны это казалось почти инстинктивным. Думаю, половину времени он даже не осознавал, что его рука или рукав обнимают меня.

И я не сопротивлялась и ничего не говорила, находя утешение в его прикосновениях, несмотря на противоречивое чувство вины, которое неуклонно росло. Я знала, что не должна позволять себе радоваться этому или слишком привыкать. Но было слишком поздно, и я была весьма счастлива.