Вечность неловкого молчания повисла между нами, а затем я услышала слабый смешок.

Гриффин засмеялся, сначала неуверенно, а потом смех перерос в раскатистый хохот. Мои щеки запылали, но мне удалось выдавить пару смешков, пока неловкость и тишина улетучивались.

— Ну, и как оно? — спросил он сквозь приступы хохота, пока я краснела еще сильнее.

— Как что?

— Увидеть голого мужчину впервые в жизни.

— Ты не первый парень, которого я видела в чем мать родила. — Я фыркнула.

— Прошу прощения?! — В его голосе сквозило веселье. Я не открывала глаз, перекатилась и раскинулась на спине.

— Ты забыл о моем бывшем, который кувыркался с моей подругой?

— Нет.

— А еще я застукала Ноа, когда он трахал свою подушку лет в тринадцать. Когда он в шоке обернулся и понял, что я там... скажем так, моей двадцатилетней сущности следовало бы пойти к психотерапевту, — выдавила я сквозь взрывы смеха, пока Гриффин снова хохотал.

— Сама виновата, что не постучала.

— В том-то и дело, что я постучала. Вообще-то, дважды. Так громко, что папа наорал на меня за неуважительное отношение к его двери. — Я перевела дух сквозь приступы кашля, пока Гриффин смеялся еще громче.

— Боже мой, — фыркнул он. — Неудивительно, конечно.

— Потом, где-то через полтора года, я сильно заболела, и меня должно было стошнить. Дверь в ванную была не заперта, свет не горел, ну я и вломилась туда. До унитаза я точно не добежала, потому что наткнулась на Ноа. Опять. У него было время наедине с собой, — сказала я, и Гриффин задохнулся от смеха. Я услышала, как он ударил кулаком в стену, пытаясь успокоить дыхание.

— Как только я закончила выблевывать свои внутренности на пол и на своего брата, Ноа выгнал меня из ванной, будучи всё еще абсолютно голым. Я в отчаянии потащила свое больное тело на кухню, где оба моих родителя наслаждались бокалом вина после ужина, — продолжила я и услышала, как Гриффин рухнул на пол душевой, хохоча еще громче.

— Сомневаюсь, что они когда-либо в жизни видели нечто подобное. К тому же мой брат в то время был пухляшом, так что его булки просто шлепали друг о друга, когда он влетел в комнату. Рвота покрывала его торс и теперь уже сморщившееся достоинство. Я никогда не забуду лица моих родителей, когда они смотрели на бледную меня, рухнувшую на пол кухни, и на моего брата, который еще не понял, что стоит перед ними без единой нитки на теле. — Я попыталась сглотнуть это воспоминание, которое так мечтала бы забыть.

— Джейн, это самая прекрасная и благословенная история, которую я когда-либо имел честь услышать. — Гриффин фыркнул. Мое дыхание начало выравниваться, пока я продолжала лежать на полу.

Я пару раз кашлянула.

— Думаю, единственный оставшийся вопрос: ты из тех, у кого всё увеличивается в процессе, как у моего брата, или у кого всё и так на виду?

— Знаешь, для такой невинной девушки ты определенно знаешь кучу пошлостей.

— У меня есть брат, Гриффин. Разве это не объясняет всё?

— Справедливо. — Он усмехнулся, а затем я услышала какое-то движение, и душ выключился. Я по-прежнему не шевелилась, всё так же вглядываясь в темноту своих закрытых век, когда скрипнула дверца.

— Можешь открывать глаза, — сказал Гриффин. Я осторожно подглядела сквозь узкую щелочку. Он стоял справа от меня, обернув полотенце вокруг талии, его рыжевато-ореховый взгляд ярко светился, когда он смотрел на меня.

Приподнявшись, я застонала и потерла плечо, которым врезалась в пол первым.

— Ты в порядке? — спросил он, и я кивнула, вставая.

— Так зачем ты вообще сюда пришла?

Я моргнула и нахмурилась. На мгновение забыв, почему вообще оказалась на полу в ванной.

— О, я хотела узнать, всё ли с тобой в порядке, — тихо прошептала я, и его брови дрогнули, сойдясь на переносице.

— Ты... что?

— Я хотела проверить, как ты, — нерешительно сказала я, и он физически сделал шаг назад.

— Ты волновалась за меня?

Я кивнула.

— Ты пришла не для того, чтобы высказать свое мнение о том, что мне следовало сделать?

— У меня есть мнение, но нет, — ответила я, и он скрестил руки на своей восхитительной обнаженной груди, тени его черных татуировок заиграли от этого движения.

— Ты здесь не для того, чтобы сказать мне, что Дейтону больно и я должен больше думать о том, как мои действия влияют на него?

Я покачала головой. Его глаза расширились, а брови поползли вверх; он выглядел явно потрясенным, словно именно об этом всегда заботились все остальные. Не о Гриффине.

— Почему тебя должно волновать, в порядке я или нет? — прошептал он, голос дрогнул. Я промолчала, не в силах доверять звукам, которые могли бы сорваться с моих губ. Он смотрел на меня с недоумением. Вода капала мне на спину с влажных волос. Кожа покрылась мурашками, пока я позволяла ему изучать меня взглядом.

— Так какое у тебя мнение? — наконец спросил он, и я прищурилась, гадая, подвох это или нет. Он подарил мне нежную улыбку. — Я правда хочу знать.