Замок щелкнул, он повернул ручку и приоткрыл дверь. Гул голосов, доносившийся изнутри, постепенно стихал по мере того, как мы заходили внутрь. В огромной гостиной собралась большая группа женщин. Некоторые были чуть моложе меня, другие старше Нэнси.

Они рассредоточились на паре кресел и двух больших серых диванах вокруг черного журнального столика с мраморной столешницей, согреваемые потрескивающим огнем в камине позади них. Сквозь массивные окна лился яркий свет, открывая ясный вид на озеро.

Никто не произносил ни слова, единственным звуком было эхо детских голосов, доносившееся откуда-то из другой части дома. Все глаза смотрели на меня, и я не узнавала ни одного лица. Их взгляды ползали по моей коже, как полчище пауков в поисках пищи, с выставленными для укуса жвалами. Я подошла ближе к Гриффину и спряталась за его правым плечом. Он даже не пошевелился, пока они пялились на него, а он в ответ сверлил их взглядом.

Посмотрев на обувь, разбросанную по обе стороны от нас в прихожей, я не была уверена, стоит ли мне добавить свою к этой куче или остаться обутой. Поведение Гриффина выбивало меня из колеи, и мне хотелось вытряхнуть его из того оцепенения, в котором он застрял.

Или из ментальной схватки, в которую он вступил с самой старшей женщиной в комнате.

Я проследила за его прищуренным взглядом и наткнулась на почти идентичный львиный взор. Ее глаза были бледно-зелеными, но такими же ясными, как у него. У нее были яркие седые волосы, завитые и уложенные в высокую прическу. Кожа этой женщины была обветренной и морщинистой, но при этом она выглядела весьма элегантно.

В её оттянутых мочках покачивались жемчужные серьги, и она коснулась морщинистой рукой края прически. Поправив несколько локонов, она поджала накрашенные розовой помадой губы и перевела свой ледяной взгляд на меня. Я сразу поняла, что эта женщина была матриархом семьи — по тому, как все отдавали ей дань уважения в своих мимолетных взглядах и по тому, как расселись вокруг нее. Она была центром их вселенной и правила ей.

Я еще плотнее прижалась к его спине, пытаясь исчезнуть совсем. Она медленно поднялась со своего места на диване, слегка покачиваясь, словно ее раскачивал невидимый ветерок, и театрально смахнула пару несуществующих складок со своей блузки в цветочек. Она поправила пояс синих брюк и, когда, очевидно, решила, что прошло достаточно времени, направилась к нам. Она была высокой и стройной, старой, но величественной; все взгляды следили за ней, и никто не произносил ни слова.

Стоическое лицо Гриффина следило за ее приближением.

— Привет, бабушка, — сказал он ровным голосом без всяких интонаций. Я почувствовала, как пальцы Гриффина сильнее сжали мое запястье.

— Я не поверила твоей матери, когда она сказала, что ты кого-то приведешь. Никто из нас не поверил, — заявила она; ее голос был таким же сухим и мертвым, как холодный пепел, и более низким, чем я ожидала. Она склонила голову, чтобы получше меня разглядеть. — Похоже, застенчивая.

Надменный голос, старые деньги, подумала я, чувствуя, как по коже пробежал холодок, когда ее пронзительный взгляд пренебрежительно скользнул по мне. Нам ни за что ее не одурачить.

— У меня была бы такая же реакция, если бы каждый незнакомец в комнате пялился на меня, — холодно ответил Гриффин, незаметно задвигая меня еще дальше за свою спину.

Его бабушка изящно покачала головой, словно боясь, что та отвалится от ее впалой шеи.

— Что ж, поскольку мы не думали, что ты на самом деле кого-то приведешь, вы застряли в комнате внуков вместе с твоим братом.

Гриффин оставался неподвижным и невозмутимым.

— Я не спал в комнате внуков уже много лет, — пробормотал он, и его бабушка цокнула языком, а ее глаза превратились в хрустальные осколки, способные просверлить дыры в стали.

— Гриффин, мы годами просили тебя привести кого-то особенного, а ты этого так и не сделал, поэтому мы потеряли всякую надежду на то, что это случится, и снова перевели тебя в комнату для малышни. — Его бабушка развернулась и элегантно проскользила обратно к дивану.

Он с минуту наблюдал за ней, пока одна из женщин средних лет в кругу хихикала.

— Я бы ожидала кого-то, ну... другого, когда он наконец-то приведет девушку. — Дамочка захлопала ресницами, бросая в меня свою шпильку.

Взгляд Гриффина сузился, а хватка на моем запястье стала болезненно крепкой. Но он ничего не сказал.

Женщина цокнула языком и махнула бледной рукой.

— Она миленькая, наверное. Как щенок, которого не терпится вернуть хозяину.

Челюсти Гриффина напряглись, а его грудь завибрировала, когда он шагнул вперед. Она явно перешла черту.

— Поосторожней, Кара, — прорычал он.

— О-о-о, кто-то у нас обидчивый. — Бабушка бросила на нее предостерегающий взгляд. — Что? Я сказала, что она миленькая. — Кара надулась и озорно улыбнулась мне, но улыбка не коснулась ее глаз.

— Миленькая? Я тебе покажу миленькую, когда собью это высокомерное выражение с твоего лица, сука, — пробормотала я себе под нос. Гриффин фыркнул, а я в шоке прикрыла рот рукой.