— Мой папа подарил их мне в мой первый день работы учителем, — тихо призналась я; по щеке скатилась слеза. — В них я чувствовала себя умной и уверенной, а я никогда не верила, что обладаю этими качествами.

Гриффин стиснул зубы, но ничего не ответил, и я погрузилась в свои мысли. Я вспомнила улыбающееся лицо отца, ту его дурацкую улыбку, которая всегда заставляла меня смеяться. Несмотря на плотный график, он никогда не пропускал важных событий в моей жизни. Он был рядом, чтобы проводить меня на первое свидание, на каждый школьный танец и каждый раз, когда мне нужно было поплакаться в жилетку, потому что какой-то придурок разбил мне сердце.

Мы молча въехали на довольно пустую парковку. Он поставил пикап на паркинг, оставив двигатель работать на холостом ходу в ожидании моего ухода. Но мне нужно было узнать кое-что, что не давало мне покоя.

Статистика по взрослым, живущим с родителями, показывает, что это не такое уж редкое явление. Например, в 2022 году в США около 16% миллениалов (людей в возрасте от 26 до 41 года) жили со своими родителями. Это составляет миллионы людей, и причины могут быть самыми разными: от финансовых трудностей до необходимости ухаживать за пожилыми родственниками.

— Ты живешь со своей мамой? — выпалила я, и он резко повернулся ко мне, застигнутый врасплох.

— В смысле, типа того? — Он склонил голову и посмотрел на меня.

— Тебе тридцать семь, и ты живешь с мамой.

— А тебе двадцать семь, и ты живешь со своей.

— У меня немного другая ситуация.

— А ты не думала, что моя тоже может быть другой? — Он провел рукой по аккуратно подстриженной щетине, которая быстро отросла за последние пару дней.

— Откуда мне знать. Я почти ничего о тебе не знаю. Ты в курсе, что случилось с моим отцом пару месяцев назад, и почему мы переехали сюда. Ты знаешь о Сэме, и все же всё, что я узнала о тебе, я узнала от кого-то другого.

— Мы не встречаемся на самом деле. Ты же об этом помнишь, да?

— Я не тупая, Гриффин. Но нам еще предстоит всё это продать, и что, если кто-то спросит меня, каково это — встречаться с кем-то, кому почти сорок и кто всё еще живет с мамой?

— Тебе нравится со мной ссориться?

Я поджала губы и закрыла глаза в расстройстве.

— Как скажешь, — пробормотала я и открыла дверь. Очевидно, мне это не нравилось, но я до смерти боялась, что в эти выходные все очень быстро пойдет наперекосяк. Он знал обо мне достаточно, чтобы это выглядело правдоподобно, потому что его семья ничего бы не узнала. И все же я почти ничего о нем не знала, а его семья знала бы всё. Я даже не знала имени его биологического отца, или замужем ли его мама за биологическим отцом Дейтона.

В голове гудело от множества вопросов, которые мне могли задать, и я гадала, как смогу на них ответить. Он использовал фамилию своего биологического отца, но я знала это только потому, что Дейтон представил его под этой фамилией. Я даже не знала, называет ли он своего отчима «папой». Меня так тошнило от тайн, и все же каким-то образом я оказалась в логове, полном их, вместе с Гриффином.

Глава 15

Прокручивая в голове все детали, я нервно трясла ногой под столом, не сводя глаз с часов. Шестой урок должен был закончиться через пять мучительно долгих минут. Тогда я напишу Гриффину, что готова ехать, и он поедет за мной до моего дома, чтобы мне не пришлось заходить внутрь до того, как мы отправимся на эту семейную встречу, которой я так страшилась. В какой-то момент я даже надеялась, что это может стать своего рода забавным приключением, но после странной защитной вспышки Гриффина эта надежда улетучилась — несмотря на то, что он починил мою машину и пригнал её на школьную парковку.

Наконец прозвенел звонок, и все вскочили со своих мест. Они бросили свои работы в стопку на край моего стола и попрощались на выходные. Дейтон улыбнулся и быстро выбежал вслед за Марси, так что через десять минут после звонка класс опустел.

Коридоры опустели так же стремительно. Начинались выходные, и подростки никогда не задерживались в школе. Я подошла к двери, закрыла её и плюхнулась обратно в кресло. Я раздумывала, не написать ли Гриффину, что закончу через тридцать минут, но мне отчаянно требовалось время, чтобы выдохнуть. Я решила дать себе несколько лишних минут, чтобы привести класс в порядок и просто побыть одной.

Я была благодарна, что, несмотря на утреннее безумие, Гриффин починил тормозной шланг, но всё казалось каким-то странным. Еще раз проверив, закрыта ли дверь, я включила колонки и пролистала свой плейлист. Найдя подборку с хитами начала двухтысячных, я нажала «перемешать» и замерла в ожидании.

Музыка отскакивала от стен, вызывая блаженную ностальгию по песням, которые определенно не стоило слушать той маленькой мне, еще даже не ставшей подростком. Я кружилась по классу, раскладывая вещи по местам и стирая пыль. Вернувшись к доске, я стерла с нее записи, подпевая музыке. Было громко, и это делало меня счастливой.

Этот мир был нереальным.

Не было ни смерти, ни горя, пока я терялась в текстах песен, которые сдерживали всю ту боль, что таилась в моей душе.