— Заткнись, придурок, — пробормотала я, украдкой оглядываясь на мужчину, который вернулся к своей тренировке. Глядя, как перекатываются его мышцы, я почувствовала, как во всем теле разливается жар — смесь предавших меня гормонов и стыда за то, что я веду себя как ребенок. Может быть, мне стоит просто подойти, сказать ему спасибо и хотя бы представиться.

Стоп, нет. Я и так уже достаточно натворила.

Сунув фотографию в спортивную сумку, я повернулась к Ною. — Давай. Пошли.

— Серьезно?

— Да, серьезно. И завтра мы возвращаемся к нашему обычному времени тренировок. Так мы не рискуем снова с ним столкнуться.

— Разве не в этом был смысл того, что сегодня мы пошли в другое время?

— В этом. Но, очевидно, это не сработало, и этот чувак ведет себя жутковато или типа того.

Ной закатил глаза. — Неужели было бы так уж плохо, если бы ты его заинтересовала?

Я склонила голову, оглядываясь на незнакомца. Бабочки закувыркались в моем животе, касаясь стенок своими нежными крылышками. Нет, наверное, не было бы. Даже несмотря на его мрачное и довольно странное, отстраненное поведение, в нем было что-то особенное. Что-то, что заставляло меня постоянно разрываться между жуткой досадой от того, что он появляется каждый...

Внезапно мужчина оторвал взгляд от зеркала, перед которым занимался, и его глаза остановились на моих, вырвав меня из раздумий. Окутанная его каменными чертами лица, я мысленно съежилась; интенсивность его взгляда была кричащей, но в то же время нечитаемой, хотя я понимала, что он-то читает меня как открытую книгу. Его руки крепче сжали ребристые рукояти гантелей; казалось, мышцы в его налитом кровью теле вот-вот разорвут все швы толстовки.

Затем его брови дрогнули, он мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху, и отвернулся, опустив глаза в пол.

Я сделала глубокий вдох. — Да, это было бы очень плохо, — наконец ответила я срывающимся голосом.

Ной закатил глаза. — Ты всё еще в режиме «избегать всех мужчин из-за того одного козла, который был ублюдком и ударил тебя, поэтому все парни такие»?

Я скривилась и оттолкнула брата. — Это не имеет никакого отношения ни к тому, ни к нему.

— Он не оставлял тебя в покое. Ты уверена, что не проецируешь подсознательно этот страх: мол, любой чувак, который уделит тебе хоть каплю внимания, будет преследовать тебя, как это делал Сэм?

— Ной, может, захлопнешь варежку?

Он застонал. — Послушай, этот очень горячий, очень потный мужик, вероятно, изменил свое время тренировок, чтобы попытаться избежать тебя, точно так же, как мы сделали это, чтобы попытаться избежать его.

Мои плечи поникли. Какая-то часть меня была разочарована тем, что брат, возможно, был прав.

— Ладно. Завтра вернемся к нашему первоначальному времени, и тогда мы получим ответ, — пробормотала я без особой уверенности.

— Если только он не подумает о том же самом, дурочка.

Теперь настала моя очередь стонать. — Давай быстрее заканчивай свою тренировку, и пошли отсюда.

— Думаешь, справишься, не налетев снова на потного красавчика? — Он ухмыльнулся и подмигнул мне. Я ударила Ноя со всей силы, и на этот раз он поморщился от настоящей боли.

На следующий день мое сердце мерно стучало в груди, пока пикап с грохотом приближался к спортзалу. Мои мысли были заняты работой. К концу учебного дня еще по крайней мере двое детей вписали свои имена в список, что вселило в меня чуть больше надежды на успех. Но поскольку мы приближались к концу недели, оставалось всего четыре дня на запись, прежде чем в следующую среду наступит День ветеранов.

Школа вызывала у меня стресс. Вся эта суета со школьным собранием заставляла нервничать, но когда Ной заехал на парковку спортзала, тревоги только прибавилось. Дурацкая тревога. Хотя сегодня я была полна решимости вести себя чуть менее по-детски.

Даже если он будет в спортзале, я не заставлю нас уйти. Ной проявлял ко мне недюжинное терпение, что казалось немного странным. Хотя, вероятно, он просто делал мне поблажку из-за всего, что случилось в антикварном магазине. Тем больше причин для того, чтобы он наконец-то заслужил нормальную тренировку.

Как только мы вошли в зал, Ной смылся так быстро, как только смог. Я огляделась; сердце подскочило к горлу, пока я молилась, чтобы его здесь не было.

В нервном ожидании я одернула серую майку и поправила пояс черных легинсов.

А затем мое сердце рухнуло в желудок. Вот он, делает сгибания рук с гантелями в зоне свободных весов. И снова в этой дурацкой толстовке, скрывающей все эти восхитительные мышцы, на которые я так хотела посмотреть.

Почему? Ну почему он был здесь? Какой жестокий монстр стряпал мою судьбу, и какую очередную тупую, позорную выходку я выкину сегодня?

Может быть, мне стоит просто набраться смелости, подойти и сказать «привет», вместо того чтобы позволять этой неловкости витать между нами. Меньшее, что я могла сделать — это представиться, учитывая, что я уже трижды выставила себя дурой. К тому же, а вдруг Ной был прав?