— Я вас не видела. Я думала… эта скамья… у меня громко играла музыка, и я ничего не слышала. Мне так жаль, — пропищала я; мои щеки залились румянцем, и я снова прижала руки ко рту. По его лицу скользнуло веселье.

— И снова привет, — сказал он, склонив голову; он повесил наушники на свою мощную шею и скинул капюшон с волос. Вот они, те самые яркие карие глаза, о которых я не переставала думать: их мягкость контрастировала со зрелыми чертами лица, огрубевшими от жизни, с которой я, как мне казалось, никогда не хотела бы столкнуться.

Я замолчала, как завороженная; все смущение как рукой сняло. Он смотрел на меня, его лицо не выражало ничего, но глаза едва заметно расширились, а тело расслабленно подалось вперед. Я видела только его, эту тоску по чему-то, что я не могла до конца расшифровать. Свобода? Облегчение?

…Я?

Мои руки соскользнули от лица и безвольно повисли по бокам. Если глаза — это зеркало души, то его душа казалась измученной, словно отчаянно искала какого-то освобождения от мира, который я не понимала. Возможно, из-за моей эмпатии, но я была уверена, что видела муку, пляшущую за его потемневшими зрачками, которые метнулись от моих серых глаз вниз к моим губам.

Я медленно выдохнула и склонила голову, копируя его жест, не осознавая улыбки, которая медленно расползалась по моему лицу.

Затем он нахмурился, и мягкость покинула его взгляд. Морщины прорезали его лоб, когда он резко отвел от меня глаза.

Жар снова бросился мне в лицо. Меня не просто поймали на том, что я пялюсь. Только не снова. Тем более на мужчину, на лицо которого я только что…

Нет. Нет. О боже мой. Из-за меня он вчера убил двух человек, а теперь…

Мои глаза расширились от ужаса, я быстро наклонилась и схватилась за ребристые металлические рукояти гантелей, которые уронила.

— Простите, мне так жаль. — Я снова извинилась и поспешила прочь так быстро, как только могла. Конечно, в свой первый же день я должна была пойти и опозориться. И перед кем — перед тем, перед кем я уже и так выставила себя полной дурой.

— Эй! — услышала я его оклик, подхватывая свою сумку и со всех ног несясь к брату, который как раз заканчивал подход приседаний.

Я уставилась на брата, борясь с желанием оглянуться, пока с нетерпением ждала, когда он закончит. Увидев выражение моего лица, Ной медленно повернул голову и нахмурился. Он быстро вернул штангу на стойки, а я потеряла самообладание и оглянулась на незнакомца.

Он целенаправленно шагал в мою сторону. Такой мощный и статный. Угх... Из всех людей на свете, почему я должна была сесть именно на его лицо? Почему это должен был быть кто-то настолько внушительный и горячий?

— Нам нужно идти, — быстро сказала я, когда Ной сдвинул шумоподавляющие наушники с одного уха.

— Что? Почему? Я только закончил приседать, а еще...

— Ной! Мы уходим, немедленно! — потребовала я сквозь стиснутые зубы, пока мужчина огибал группу подростков. Схватив сумку Ноя, я впихнула ее ему в грудь и вцепилась в его запястье.

— Джейн, какого черта происходит? — спросил он, пока я тащила его к выходу. Я даже не дала ему времени снять наколенники или разобрать штангу. Это не имело значения. Мы больше сюда не вернемся. Никогда.

— Заткнись и иди за мной, — огрызнулась я, проталкиваясь через стеклянную дверь у входа и оглядываясь назад; как раз в тот момент, когда дверь за нами захлопнулась, мужчина остановился. Он поджал губы, стиснул челюсти и нахмурил брови, наблюдая, как я тащу Ноя через парковку к его пикапу.

— ДЖЕЙН ЭЙЛИН БАРЛОУ! — закричал Ной, пока я дергала за ручку двери, отчаянно умоляя его открыть машину. Он нажал кнопку на брелоке, и дверь распахнулась так резко, что я чуть не сбила сама себя с ног.

— Садись! — прошипела я; щеки горели и покалывали, пока он запрыгивал на водительское сиденье и забрасывал спортивную сумку назад. Затем он просто замер на месте, уставившись на меня так, будто у меня из задницы выросли две головы. Он не сделал ни единого движения, чтобы увезти нас подальше от спортзала.

— Что ты делаешь? Почему ты не заводишь машину? — в отчаянии заныла я.

— Заведу, как только ты скажешь мне, какого черта происходит. Почему нам пришлось уйти? — Он скрестил руки на груди и упрямо уставился на меня.

— Просто потому что, — пробормотала я, оглядываясь на спортзал, чтобы убедиться, что за нами никто не пошел.

— Потому что что?

— Потому что кое-что случилось.

— Это и так понятно, дурочка. Так что именно за «кое-что»?

Я смущенно втянула голову в плечи. — Возможно, я… села кому-то на лицо, а возможно, и нет, — пробормотала я тихо и быстро.

— Что? Повтори-ка, — сказал он, изогнув бровь.

— Я села кому-то на лицо, — повторила я громче, наблюдая, как у него отвисает челюсть.

— Ты сделала что? — Он с недоверием посмотрел на меня, и на его лице расплылась ухмылка, прежде чем он, наконец, вставил ключ в замок зажигания и завел двигатель.

— Я СЕЛА ПАРНЮ НА ЛИЦО! — с досадой закричала я, и он взорвался хохотом. Медленно он начал выезжать с парковки на главную дорогу.