— Вы правы, — пробормотала она после долгой паузы, и я удивленно вскинула брови, глядя на Ноя. Он кивнул, признавая, что нам удалось убедить маму лишь наполовину. — Вам стоит поужинать перед сном, — устало добавила она. — Завтра твой первый рабочий день в школе, и я могу лишь представить, как сильно ты нервничаешь, вливаясь в процесс в самом ноябре.

Она была права. Я была настолько поглощена мыслями о произошедшем в магазине, что совершенно забыла, зачем вообще пошла за покупками. Сказать, что я нервничала — ничего не сказать. Эмоционально я была просто разбита. Старшая школа разительно отличалась от начальной, не говоря уже о том, каково это — начинать все сначала в разгар учебного года. Этот визит в антикварную лавку должен был успокоить мою тревогу.

Что ж, он определенно помог мне обо всем забыть, это уж точно. Но теперь, после маминых слов, все мои страхи с новой силой вырвались наружу. Выбравшись из глубин серого кожаного кресла, я обошла маму и направилась на кухню.

Красивая мраморная столешница сияла чистотой, а в воздухе висел едкий запах аммиака. С посуды на сушилке рядом с раковиной кухонного островка стекали капли воды. Достав из холодильника тарелку с едой, которую оставила для меня мама, я сунула ее в микроволновку и прислонилась к столешнице островка. Откинув голову назад, я стала ждать, пока еда разогреется.

Серо-белый интерьер этого дома казался слишком новым и чужим, несмотря на семейные фотографии, уже развешанные по всем комнатам. Микроволновка пискнула, я вытащила свою тарелку и, обернувшись, увидела фотографию отца: он смотрел на меня со стены рядом с обеденной зоной. Он так гордился тем, что служит своей стране, и это читалось в каждом его взгляде на этом снимке. Я до сих пор помнила каждое его повышение. Каждый раз, когда его награждали и чествовали за раскрытое дело.

А еще я помнила долгие ночи, когда он сидел за тем самым столом, который мы привезли из нашего старого дома. Он корпел над очередным делом, над которым работал, почти не замечая ничего вокруг. Но он никогда не забывал уделить мне время, чтобы выслушать о моих новых глупых драмах. Или о том, какой очередной мальчишка только что разбил мне сердце.

По моей щеке скатилась слеза. Я так по нему скучаю. Так сильно.

Глава 3

Я стояла перед зеркалом в полный рост в своей спальне и проводила рукой по платью. Оно было черным, расклешенным от талии, длиной до середины голени, и надето поверх белой водолазки, выглядывающей из-под широких бретелек-маек. Я натянула белые ботильоны и поправила на носу огромные очки. Критически оглядев себя, я вздохнула.

На сегодня это был максимум моих возможностей. Я потратила время на укладку волос легкими волнами, но решила обойтись минимумом макияжа по сравнению с тем, что обычно наносила. С аккуратной прической я была уверена, что выгляжу компетентно и профессионально.

Я думала, что всё это поможет мне обрести себя этим утром. С моих губ сорвался еще один протяжный вздох.

— Ну, я пошла, папочка, — с грустью прошептала я фотографии, вставленной в раму старинного зеркала. Винтажный стиль соответствовал всему, во что я постепенно превращала свою комнату. Мне удалось найти в секонд-хенде пару прекрасных винтажных кружевных занавесок, которыми я задрапировала окно. Каркас кровати, комод, настольные лампы — почти всё в моей комнате я отхватила в том или ином антикварном магазине. Даже морской волны стеганое одеяло, которое я расправила на кровати, было находкой из комиссионки.

Сделав еще один глубокий вдох, я подхватила свою пухлую школьную сумку и вышла за дверь спальни. Несмотря на ранний час, мне требовалось дополнительное время на подготовку, хотя я уже приходила в школу в нерабочее время, чтобы обустроить свой класс.

В этом маленьком городке в часы пик движения почти не было, если оно вообще было. Выезд до того, как свет озарит горизонт, означал, что его, скорее всего, не будет вовсе. Заехав на своей серой «Хонде Цивик» на территорию школы, я обнаружила, что в этот ранний час могу выбирать любое место для парковки. Повесив на шею бейдж учителя, я кивнула своему отражению в зеркале заднего вида. Пути назад не было.

Огромное кирпичное здание нависало надо мной, отбрасывая длинную тень на парковку, пока небо за ним светлело. Нежно-розовые тона раскрашивали зубчатую линию гор, тянущуюся на заднем плане. Стоящие на страже миллионы лет и, вероятно, еще миллионы впереди, их твердые гранитные сердца вселяли в меня надежду на стабильность и на то, что эта новая жизнь в Редуотере, штат Айдахо, сложится хорошо. Сорваться с места и переехать в глушь само по себе было достаточно тяжело, а уж без моей собственной скалы — моего отца — и подавно.