Здесь, наверху, воздух холодный. Такое чувство, будто плывешь по ледяной реке, не боясь утонуть. Я выглядываю за край и забываю, как дышать.

С такой высоты земля похожа на лоскутные одеяла ткача — всё нарезано на фрагменты. Леса, которых меня учили бояться, кажутся лишь зелеными штрихами. Горы, на покорение которых ушли бы дни, выглядят как кинжалы, вонзенные в землю.

Стеллан учил меня никогда никому не доверять. Но здесь мне остается только доверие. Если дракониха качнется в сторону — я труп. Если она решит, что я и есть её обед — я ничего не смогу с этим поделать. Но это не пугает меня. Нет. Потому что она спасла меня. Я доверяю ей, и это значит, что мне больше не нужно рассчитывать только на себя. Кто-то ведет меня. Кто-то меня прикрывает.

Мы летим меньше часа, прежде чем она начинает снижение. На этот раз я держусь крепче и лишь слегка отбиваю задницу при посадке.

Мы находимся посреди небольшого поля у подножия горы, перед сверкающей серой скалой.

Я оглядываюсь в замешательстве. Здесь… пусто. Вокруг не видно никакой живности. Я ничего не слышу. Я соскальзываю с дракона на ноги и замираю. Прислушиваюсь.

Тишина.

— Что за…

Дракониха разворачивается во вспышке серебра. После оглушительного удара её шипастого хвоста куски скалы начинают осыпаться, открывая гроздь за гроздью мерцающие красные камни. Рубины? У меня пересохло во рту. Я медленно подаюсь вперед, часто моргая, будто это какая-то иллюзия. Бесценно. Этих камней хватило бы, чтобы прокормить четверть Штормсайда.

Моя дракониха склоняет шею…

И пожирает камни, перемалывая их зубами в порошок.

Я в оцепенении наблюдаю, как стена медленно снова становится серой, обглоданной дочиста. Только тогда дракониха садится, выглядя усталой, но сытой.

— Ты ешь… драгоценные камни? — спрашиваю я, не веря своим глазам. — Ты будешь накладным существом, не так ли?

Она фыркает, словно говоря: «Посмотри на меня. Ты ожидала чего-то меньшего?» Я хмурюсь. — Твоя диета. Поэтому ты была под землей? Все драконы едят камни?

Она, конечно, не отвечает.

Я вздыхаю.

— Странное ты создание, — говорю я. Судя по тому, как она тычется мордой мне в бок, она принимает это за комплимент.

В отличие от дракона, я не питаюсь рубинами. Проходит совсем немного времени, прежде чем мой собственный желудок начинает урчать. Через пару минут драконихе, кажется, надоедает этот звук. Она вздыхает и опускает шею. «Пошли», — говорит её жест. И мы снова в пути.

Теперь я понимаю, почему автор дневника писал, что спутник-существо жизненно важен для этого путешествия. Моя дракониха знает эти земли лучше, чем любая карта. С ней мне, пожалуй, карта и вовсе не нужна. Вскоре она приземляется в самой чаще леса.

Красный здесь повсюду, прямо как те рубины. Но вместо драгоценных камней… это ягоды. Я соскальзываю с дракона и жадно хватаю их горстями, на мгновение вдыхаю аромат, а затем заталкиваю в рот, поедая их так же быстро, как это делала моя спутница. Я зажмуриваюсь и стону от удовольствия. Слаще меда. Слаще всего, что я когда-либо пробовала.

Я ем, пока желудок не начинает ныть от боли, а затем собираю оставшееся, чтобы припрятать на потом.

— Спасибо, — говорю я, протягивая несколько ягод драконихе.

Ее фырканье красноречиво отвечает: «Я не ем ничего настолько приземленного, как фрукты».

Ну и ладно. Мне больше достанется.

Солнце уже почти закатилось.

Моя дракониха взмывает в небо, и я вцепляюсь в ее чешую. Мы скользим сквозь розовые и оранжевые всполохи, пролетая сквозь самый закат. Слезы щиплют глаза. Я не одна. Больше нет. Она позаботится о мне.

Мы позаботимся друг о друге.

Я прижимаюсь грудью к ее спине. Где-то глубоко внутри я слышу стук ее сердца. Он бьется в унисон с моим.

— Спасибо, — повторяю я, потому что не уверена, что говорила это раньше. — За то, что дала мне второй шанс.

Ее грудная клетка отзывается глухим рокотом подо мной — это ее ответ.

— Я никогда не думала, что совершу нечто подобное, — говорю я ей, и ветер уносит мои слова. Я издаю горький смешок, вспоминая все те невозможные вещи, через которые прошла за последние несколько дней. — Я никогда не была храброй, на самом деле. В детстве я почти каждую ночь прибегала в спальню к родителям. Любой скрип половицы в доме пугал меня. Но потом… родилась моя сестра, и я поняла, что должна быть смелой ради неё. И я стала. Я пыталась, и…

Иногда одних попыток недостаточно.

Я замолкаю, гадая, слышит ли меня дракониха вообще, но её грудь снова вибрирует. Она слышит. Она слушает.

И я продолжаю:

— Я хочу сказать, что никогда не думала, будто прыгну с дерева высотой с гору. Или что буду владеть мечом. Или что брошусь навстречу верной смерти. — Я слегка улыбаюсь. — Я никогда не думала, что буду лететь сквозь закат.

Я тянусь вниз, чтобы погладить её чешую…

И резко отдергиваю руку, когда её тело сотрясает судорога.