Я успела осмотреться на своем рабочем месте, изучить должностные обязанности. В принципе, ничего нового, всем этим же я занималась на прошлой работе. А со спецификой ознакомиться я пока не успела.

Особняк встретил тишиной и прохладой. Мы со Стефанией вошли через парадный вход, хотя я настаивала на том, чтобы идти сразу через черный — для прислуги.

— Тимур Ринатович сказал, что няня будет ждать вас в холле, — ответил водитель, и мне пришлось подчиниться.

Няни в холле я не нахожу, зато из гостиной выплывает Герман. Идет вразвалочку, руки сунуты в карманах джинс.

— Не понял, — он окидывает меня насмешливым взглядом, — я думал, это разовая акция.

И видя по моему лицу, что я явно не понимаю, о чем идет речь, развивает мысль дальше.

— Моя сестра, кажется, была права. Тимур недостаточно доходчиво объяснил тебе, где твое место. Ты решила, что раз живешь в особняке, можешь сюда попадать как все Шардановы? Через главный вход?

Щеки вспыхивают. А я считала, что он нормальный! Как чувствовала, что не стоит сюда идти.

— Тимур назначил собеседование с няней, — мне стоит очень больших трудов не разреветься перед этим напыщенным мальчишкой, который явно моложе меня. — Это он назначил время и место, а не я.

— Ну давай, вали все на моего брата, — хмыкает этот оборзевший мажор. — А ты как всегда ни при чем. Еще скажи, что против поживиться за счет нашей семьи.

Самое ужасное, что все это происходит на глазах Стефании. Дочь испуганно прижалась ко мне и смотрит распахнутыми глазами снизу вверх.

Я уже не хочу никакую няню.

— Мы тогда пойдем к себе, — говорю ледяным тоном, — а вы, Герман Ринатович, будьте добры, когда няня придет на собеседование, отправьте ее на собеседование в мою комнату.

— Еще чего, — хмыкает тот, — я не твой личный секретарь. Я сейчас ухожу, а с нянями своими сама разбирайся.

Он проходит мимо, чуть задев меня плечом. Я только успеваю оттянуть с его дороги Стефанию, которую он как будто не замечает.

Шокировано смотрю ему вслед. Что со всеми этими людьми не так?

Сначала Анна, потом этот. Как с цепи оба сорвались. Что я им двоим сделала? В дом к ним заявилась? Так я не просилась, я не по своему желанию сюда пришла.

Разворачиваюсь, чтобы идти в свою комнату, но тут как раз дворецкий говорит мне, что пришла на собеседование няня. Она оказывается приятной сорокалетней женщиной.

— Пойдемте поговорим в мою комнату, — предлагаю ей. — Это для моей дочери вас пригласили, а не для кого-то из семьи Шардановых.

Хочу сразу очертить границы, если вдруг у человека были неправильные ожидания.

— Да, я знаю, меня предупредил наниматель, что мою воспитанницу зовут Стефания, — кивает она. — Не беспокойтесь, меня все устраивает.

Меня тоже. Мы договариваемся, что завтра будет пробный день, и до завтра я даже из комнаты не выхожу. Не хочу мелькать перед глазами у Шардановых.

Занимаюсь тем, что ищу приемлемое по цене жилье, а заодно просматриваю вакансии. В компании Шардановых я на стажировке, в любой момент могу уволиться и уйти. А снять квартиру мне Тимур обещал по договору. Главное, поскорее восстановить документы.

***

Среди ночи просыпаюсь от шума в коридоре. Потом громко хлопают двери, я сквозь остатки сна слышу, как переговаривается прислуга.

— Там Германа друзья привезли, невменяемый совсем...

— Давно он так не напивался.

— Скажешь тоже, давно! Да вот месяца два назад только откапали!

Несколько секунд лежу неподвижно, пытаясь поймать остатки сна, но с сожалением понимаю, что бесполезно. Рядом тихонько сопит Стефания, уткнувшись носом в подушку.

Смотрю на часы — половина третьего. Поворачиваюсь на другой бок.

Разберутся без меня. После сегодняшнего разговора видеть младшего Шарданова мне хочется меньше всего.

Но в доме становится слишком шумно, по коридору кто-то быстро пробегает. Судя по тяжелому топоту, кто-то из охранников.

— Рината Аскаровича надо разбудить.

— Уже.

— А Тимур где?

— Спускается...

Прекрасно знаю, что толку от меня ноль, но зачем-то поднимаюсь с кровати. Тихо, чтобы не разбудить Стефанию, набрасываю кардиган, выхожу в коридор. Пересекаю крыло, и до меня доносятся громкие мужские голоса.

— Осторожнее, блядь!

— Да держу я его!

— Герман! Ты меня слышишь?

Свет горит уже во всем особняке. Когда дохожу до холла, двое парней как раз помогают Герману опуститься на большой диван. Точнее, они его укладывают, потому что сам он явно не держится на ногах.

— Простите, Ринат Аскарович, — с виноватым видом говорит один из них, — мы не заметили, когда он перебрал. Только когда ему совсем плохо стало.

— Что он пил? — коротко спрашивает Ринат.

— Да как обычно... Всего понемногу... Как все, в принципе.

— Чем-то закидывался? — а это уже Тимур.

— Нет! Клянусь.

Ринат смотрит на старшего сына.

— Я позвонил Ельскому, — отвечает тот, подходя ближе к дивану, — сказал, что уже выезжает. Будет минут через двадцать.