— Значит привиделось, — буркаю, отводя глаза. И снова возвращаюсь, спрашиваю вымученно. — Слушай, хватит меня терроризировать. Гаевский живет с твоей сестрой, работает в компании твоего отца. Он полностью зависит от вашей семьи. Ты правда считаешь, что я могу позволить, чтобы он имел право на моего ребенка? Ты же сам их ненавидишь!

Тимур прокручивает в пальцах сигаретную пачку. Зачем он ее достал, непонятно, курить в кабинете никто не собирается.

— А с чего ты взяла, что Мирон зависит от Шардановых? — наконец вспоминает он обо мне и поднимает голову. Смотрит в упор, я тушуюсь под таким пристальным взглядом.

— Не знаю... А разве... Но как же... Ему еще тогда нужно было финансирование на его разработку, — я теряюсь, потому что сама не знаю, откуда я это взяла. — И разве ты не говорил, что ваша семья для Гаевского — один большой проект?

— Проект, да. И, заметь, проект прибыльный. Но Гаевский от нашей семьи не зависит, Аглая. Он с самого начала, еще до женитьбы на Анне, заявил отцу, что будет сотрудничать только как независимый партнер.

— И что на это ответил твой отец? — спрашиваю недоверчиво.

С трудом представляю как Мирон ставит условия Ринату Шарданову. Кто-то вообще способен построить эту железобетонную статую?

— Отец предлагал ему войти в структуру холдинга, но Мирон отказался, — продолжает Тимур. — Создал собственную компанию и поставил одно условие: никакой аффилированности. Только коммерческие контракты.

— Ринат подписал?

— Даже ни пикнул. Подмахнул не глядя. Это в последний год, когда стало совсем хуево, Гаевский согласился войти в состав кризис-менеджеров...

Как молнией мелькает догадка.

— Тебя он тоже попросил?

Тимур медленно кивает.

— Тоже...

И дальше с губ срывается вопрос, который я на самом деле хотела задать, как только его увидела:

— Тимур, ты знал создательницу «Тайны королевы»?

Сама не могу объяснить, почему я говорю о создателе парфюма в женском роде. И когда вижу блеск, мелькнувший в черных глазах Шарданова, понимаю, что не ошиблась.

— Создательницу? Что ты о ней знаешь? — его тон вмиг становится прохладнее, и я безошибочно определяю, что ему не понравился мой вопрос.

Я бы сказала, что ощутила это по запаху, который чуть уловимо изменился, если бы меня саму это так не пугало.

— Ничего не знаю, — отвечаю как есть, — я флакон у твоего отца в кабинете увидела. Очень красивый. Ринат Аскарович сказал, что духи сняли с производства, потому что формула утеряна. А как можно потерять формулу, если духи были на потоке в производстве?

Тимур сцепляет руки в замок и кладет на стол. Наклоняется вперед и вглядывается в меня с повышенным интересом.

— Как для любителя-мыловара с рецептами из интернета ты неплохо разбираешься в производственных процессах.

Черт. Я совсем забыла про осторожность...

— Разве это не очевидно? Простая логика, — бормочу рассеянно.

— Так спросила бы у Рината, если очевидно, — отвечает Тимур.

— Я и спросила. Он сказал, что создатель уничтожил формулу.

— Почему ты решила, что это создательница?

— Мне так показалось, — признаюсь честно. — Только женщина может назвать духи «Тайна королевы».

Тимур смотрит на меня черными как непроглядная ночь глазами. И я с трудом выдерживаю взгляд, потому что это отчаянная ложь.

Кто угодно может так назвать аромат. Причина в другом.

Ринат однажды принял неверное решение. И заплатил слишком высокую цену. Нетрудно догадаться, какую — многомиллиардные убытки, сорванные контракты, штрафные санкции и серьезный удар по деловой репутации. Вот что он имел в виду, когда говорил о высокой цене.

А на такое способна только женщина.

Обиженная женщина.

Глава 14

Аглая

Мы договорились, что я попробую.

— Ты ничего не теряешь, — сказал Тимур. — Ты же все равно пока не в штате. По правилам компании первый месяц — оплачиваемая стажировка. Если тебе не понравится, сможешь уйти в любой момент.

Я согласилась. И отказалась от предложения меня проводить — Тимура буквально заваливали звонками. Найти отдел кадров вообще не проблема, можно вернуться к секретарше Рината, она поможет.

Так и делаю. Иду по коридору в сторону приемной, по пути машинально касаюсь мочки уха. Просто по привычке, я так часто делаю. И внезапно пальцы натыкаются на пустоту.

Резко останавливаюсь, проверяю второе ухо. В этом ухе сережка на месте, в том сережки нет. Внимательно осматриваю пол вокруг, захожу в приемную.

— Вы мне не поможете? — обращаюсь к секретарше Рината. — Я где-то потеряла сережку. Она небольшая с английской застежкой. Вы случайно не видели?

Лариса выходит из-за стола.

— Сейчас посмотрим.

Мы вместе осматриваем приемную, заглядываем под кресла, под журнальный столик, даже по углам. Безрезультатно.

— Я посмотрю в кабинете Рината Аскаровича, — говорит Лариса и скрывается за массивной дверью.