Воздух в комнате сгустился, став вязким и горячим. Огонь в камине, до этого горевший ровным, контролируемым пламенем, вдруг рванул вверх, лизнув черный камень очага. Я не приказывал ему. Это сделал он. Тот, кто жил под моей кожей, в моих костях, в каждом ударе сердца.

Дракон.

Он был зол. Нет, «зол» — слишком человеческое, слишком мелкое слово для того, что бушевало внутри. Это была первобытная, слепая ярость зверя, у которого украли его сокровище. Или, что хуже, подменили её на нечто… иное.

Я медленно подошел к столу из черного дуба. Мои пальцы, длинные и бледные, легли на холодную поверхность. Дерево зашипело.

Тонкая струйка дыма поднялась там, где коснулись мои подушечки. Запах паленого дерева смешался с ароматом сандала, которым пропитались мои одежды, создавая тошнотворный, удушливый коктейль.

Обманули, значит.

Они могли написать, предупредить, сообщить. Но нет. Не удосужились. Решили заменить мою истинную, мою Аннабель на вот это невзрачное нечто.

Я прекрасно понимал, что таких девушек не выводят под руку перед высшим светом.

Такие обычно стоят возле стены с завистливыми взглядами.

И да, она не шла ни в какое сравнение с моей Аннабель.

Я вспомнил то ощущение, когда повернул голову и увидел ее. Дракон резко дернулся к ослепительной красавице со светлыми волосами и огромными синими глазами.

“Аннабель Примваль. Само совершенство!”, - вздохнул мой собеседник. - “Только вот приданного за ней немного!”.

“Плевать. Плевать на приданое…” - пронеслось в голове, а у меня даже губы пересохли. Я сунул ближайшему пробегающему слуге недопитый бокал с вином и шагнул вперед. К ней.

Мир вокруг нее словно замер. Он больше меня не интересовал. Только она. Красавица со светлыми волосами в небесно-голубом платье.

И сейчас она пропала.

Аннабель.

Я вышел из кабинета и отдал свои распоряжения по поводу начала расследования. Я должен ее найти. Если за нее запросят выкуп - я заплачу. А потом заплатят они. Кровью. Жизнью. Всем, что у них есть.

Я мог бы вернуться в зал, объявить об обмане. Устроить скандал. Но я знал. Скандал ударит по моей Аннабель. И он сейчас не нужен.

Я вернулся к столу и позвонил в колокольчик. Звук был коротким, резким, как выстрел.

Дверь открылась почти мгновенно. Дворецкий возник на пороге, бесшумный, как тень. Его лицо было непроницаемо, но я знал: он уже всё понял. В этом доме не было секретов для тех, кто умел слушать тишину.

— Передай Примвалям, чтобы выметались. Я не буду пока поднимать скандал. Пусть сосредоточатся на поисках Аннабель, - произнес я, выстукивая каждое слово по столешнице кончиками пальцев.

— Как прикажете, - дворецкий кивнул.

Он застыл на пороге и ждал дальнейших распоряжений.

— Удвоить награду за любую информацию о леди Аннабель, — ответил я, глядя на свои руки, где кожа уже начинала восстанавливаться, скрывая следы ожога. — И найти мне лучших магов-детективов. Тех, кто не задает лишних вопросов. Это пока все.

Глава 11. Дракон

Дворецкий вышел, скрипнув дверью. Он прикрыл ее с осторожностью, словно боясь потревожить мои мысли.

Я смотрел на свои руки. Кожа на кончиках пальцев потемнела, покрылась сетью мелких, едва заметных трещин, из которых сочился жар.

Я сжал кулак, заставляя дракона отступить, загнать его обратно в темные глубины сознания. Контроль. Только контроль удерживал меня от того, чтобы превратить этот особняк в пепелище, а себя — в монстра, которого боялась вся Империя.

Но сегодня… Сегодня я был близок к тому, чтобы сорваться. Портрет отца смотрел на меня со стены все тем же холодным высокомерным взглядом.

“Познакомься, Адиан! Это — твоя мама! Ее зовут Эбигейль!” — объявил он, вводя в комнату незнакомую женщину.

Я помню, как отложил книгу, глядя на незнакомку. Она мне сразу не понравилась. Но еще больше мне не понравилось то, что на ее руке горел золотой знак истинности.

“Это не моя мать! Мою мать зовут Лилиана! И, в отличие от этой дамы, она — красавица!” — я захлопнул книгу так, что звук до сих пор стоял в моих ушах. Дамочка, стоявшая с отцом, побледнела, вопросительно глядя на него.

“Как ты разговариваешь с отцом! Тебе только десять, а ты уже грубишь!” — послышался строгий голос. — “Теперь Эбигейль — твоя мама. Быстро извинись перед ней!”

“И не подумаю!” — с гордостью произнес я. — “Ты выгнал из дома мою мать, чтобы привести сюда эту женщину. Думаешь, что она заменит мне мать? Ха! Никто не заменит мне мать. Потому что мама у меня одна!”

Дамочка чувствовала себя неловко. Я видел, как тряслись ее руки. И наслаждался ее неловкостью.

Это была расплата.

За мою мать.

Здесь на твоем месте должна была стоять она. А ты разрушила семью своей “истинностью”!

С этого момента началась настоящая война. Я против нее. Я не называл ее мамой. Принципиально. Я обращался к ней не иначе как мадам Замена. Она плакала, а мне это нравилось. Это была моя детская месть за маму, которой пришлось покинуть дом из-за драконьей прихоти отца.