— Нет, мой господин! Ищем!

Воспоминание оборвалось, столкнувшись с холодной реальностью кабинета. Герцог Адиан не шелохнулся. Он стоял у окна, спиной к нам, и лишь легкое движение плеча под черным сукном плаща выдавало, что он слушает.

Большой палец герцога медленно скользнул по темному перстню.

Один оборот.

Второй.

В тишине кабинета этот жест почему-то казался страшнее крика.

Я почувствовала, как перед глазами встает этот сумасшедший полдень, сладкий запах ландыша от растекшейся на полу лужи маминых капель, горящий камин нашей гостинной и шелест бумаг.

— Согласно закону Империи, — голос отца был тонким, визгливым, он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, — если с выбранной невестой что-то случается, семья имеет право предоставить замену из числа незамужних сестер или родственниц подходящего брачного возраста, чтобы сохранить честь семьи.

Он посмотрел на меня. В его взгляде не было любви. Был расчет. Холодный, циничный расчет банкрота, пытающегося спасти последнюю монету.

— Ты с ума сошел! — маменька задохнулась, и ее голос сорвался на истерический шепот. — Ты посмотри на нее! Она… она ни в какое сравнение не идет с Аннабель! Ты понимаешь, что с нами сделает герцог, когда увидит подмену? Когда поймет, что наша семья его обманула?

Глава 3

— А что?! — отец вдруг крикнул, размахивая белым платком, как флагом капитуляции. — Отменить свадьбу? Ты хочешь отменить свадьбу, Лория? Ты в своем уме?! Люди едут издалека! Прибудут придворные! Ты понимаешь, какой это позор? Какой удар по репутации?

Он ткнул дрожащим пальцем в сторону матери, и я увидела, как та съежилась.

— Для нашей семьи репутация — это последнее, что осталось! — прошипел он.

Дверь гостинной скрипнула. Мы все вздрогнули.

— Нашли? — спросили родители хором, и в их голосах звучала такая нервная дрожь, что мне стало физически тошно.

В проеме показалась горничная, опустив глаза в пол.

— Нет, господин. Мы отправили экипаж к вашим дальним родственникам в северном поместье, как вы и приказали… Он еще не вернулся.

— Хорошо… хорошо… — выдохнул отец, словно пытаясь себя успокоить.

Горничная исчезла. Дверь захлопнулась, отрезая нас от мира. Мать просто сжала платок в кулак, так что ткань натянулась, и простонала, закрыв лицо руками.

Отец подошел ближе к матери, тяжело дыша.

— Лория, мы на грани банкротства! — сказал отец уже тише, словно боясь, что стены имеют уши. — Ты это знаешь! Кредиторы не трогают нас только потому, что одна из наших дочерей делает блестящую партию с домом Дартуар. А если мы не подсуетимся… Герцог быстро найдет себе другую невесту.

Он понизил голос до шепота, но в тишине кабинета каждое слово звучало как удар хлыста.

— Сейчас нам плевать, кто из девочек по закону станет женой герцога. Ты понимаешь? Главное — подпись. Главное — печать. Главное — невеста.

Мать медленно опустила руки. Ее глаза, красные от слез, встретились с моими. В них не было раскаяния. Только покорность судьбе и жестокая необходимость. Она кивнула, тяжело дыша.

— Хорошо, — произнесла она глухо. — Готовим Анну к свадьбе. Постараемся сделать из нее… что-то привлекательное.

Холод пополз по моим венам, сковывая движения.

— Я не хочу замуж, — сказала я. Мой голос звучал чужим, тихим, но твердым. — Мы договаривались. Я поступлю в Магическую Академию.

Отец резко повернулся ко мне.

— Что значит «не хочешь»?

— Я отказываюсь участвовать в этом спектакле! — Я подняла подбородок, чувствуя, как внутри закипает древняя, магическая искра, которую я так тщательно прятала. — Я всё скажу герцогу сразу. Честно.

— Не вздумай! — прошипел отец, и в его глазах мелькнула настоящая злоба.

И тогда мать сделала то, чего не делала никогда за пять лет, что я прожила в этом теле, в этой семье.

Глава 4

Она подошла ко мне, взяла мою руку своими холодными, влажными ладонями и начала гладить. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Даже слезы навернулись на глаза от этой нежности. Губы задрожали. А я чуть не расплакалась.

Так всегда бывает, когда кто-то проявляет ко мне нежность. Может, потому что в жизни ее было слишком мало?

В том мире я была сиротой. Я выросла в приюте, куда меня пристроили, лишив законных родителей родительских прав. За то, что нашли меня голодную под столом, играющей с пустыми бутылками, когда мать и отец, в стельку пьяные до омерзения, храпели на диване. Соседи вызвали органы опеки.

— Дорогая Анна, — голос мамы стал мягким. — Послушай меня внимательно. Ты просто временно заменишь сестру. Герцогу мы всё объясним сами. После свадьбы. А потом, когда Аннабель найдется… а её обязательно найдут, мы ведь платим лучшим тайным сыщикам… мы отпустим тебя. Ты возьмешь бабушкино наследство и поступишь в Академию. Договорились?

Сердце забилось чаще.

Временно.