Но тут же Дессин выпускает из груди сдавленный воздух, смеясь над пещерой коленопреклонённых людей.

— Дессин! — шиплю я.

Люди в таверне стонут, закатывают глаза и смущённо хихикают, быстро поднимаясь.

Он пожимает плечами, выходя из клетки.

— Это плата за то, что вы меня разозлили.

— Мило, — фыркаю я, вытирая окровавленные руки о чёрный плащ.

Но мне хочется смеяться вместе с ним. Честно говоря, я рада, что он отреагировал с юмором, а не натравил на них Дайшека.

— Дайшек, подожди нас снаружи, пожалуйста.

Этого достаточно, чтобы Дайшек покинул таверну за четыре длинных шага.

Пожилая женщина врывается с мешком припасов, чтобы обработать раны Дессина, за ней следует юноша лет двадцати, протягивающий кубок с алкоголем.

Дессин сверлит парня взглядом, окидывая его с отвращением.

— Мне это не нужно.

— Ты такой упрямый, — огрызаюсь я, забирая кубок с улыбкой. — Просто выпей.

— Я лучше снова сяду в клетку.

Руна смеётся.

И снова мой живот сводит от боли, мне хочется шлёпнуть её.

— Дайте нам перевязать ваши раны. Старейшины захотят поговорить с вами, — говорит главный, позволяя лекарихе встать рядом с Дессином и промокнуть его раны влажной тряпкой.

— Мы уходим после этого, — говорит Дессин, наблюдая, как она методично очищает кровь.

— Нет. — Я прочищаю горло. — Я хочу сначала увидеть старейшин.

Дессин смотрит на меня. В таверне воцаряется тишина.

— Почему?

— Потому что они сказали, что у них есть что-то для нас.

Он дважды моргает, хмуря брови.

— Ты права. Мы же не хотим пропустить, как они подарят нам темницу с нашими именами на дверях.

— Они никогда! — Главный делает шаг вперёд. — Наши старейшины хранили кое-что для вас поколениями, ожидая момента, чтобы передать.

Я не могу осознать этого. Старейшины. Колонии. Пророчество. Легенды. Ещё больше секретов. Я всегда остаюсь в неведении.

По крайней мере, эти люди предлагают мне намёк, частицу правды, за которую можно ухватиться. Дессин никогда не даёт мне ничего.

— Тогда решено. — Я улыбаюсь ему. — Когда тебя залатают и сделают как новенького, мы нанесём им последний визит.

 

 

Старейшины ждали нас у выхода из пещеры.

Кто-то сбегал и наябедничал о нашем маленьком скандале, выманив старейшин из их тускло освещённой церковной пещеры, чтобы взглянуть на Дайшека.

Сейчас он сидит, как горгулья, уставившись на таверну.

— Нравится вид? — спрашиваю я, подходя к ним сзади.

— Невероятно, — говорит пожилая женщина.

— Как долго он вас охраняет? — спрашивает старик слева.

Дессин вздыхает, уже скучая.

— С тех пор, как он был размером с мои две ладони.

Старик с густыми белыми бровями смотрит то на Дессина, то на меня, приоткрывая губы, будто хочет что-то спросить, но передумывает.

— Как бы гостеприимно ни было племя Ночных, мы торопимся уйти, — голос Дессина густой, хриплый и явно раздражённый — наверное, руки болят.

Пожилая женщина выходит из гипнотического транса, в котором пребывала, глядя на Дайшека.

— Меня зовут Килан. Мой отец передал мне это перед смертью, рассказал вашу историю, сказал, что однажды я, возможно, стану той, кто вручит вам это. — Её морщинистые руки протягивают свёрнутый кусок пергамента. — Карта семи лесов. И где расположена каждая древняя колония. Мы отметили те, которые вам нужно посетить.

Я разворачиваю пожелтевшую от времени карту. Она древняя, искусно сделанная и детализированная. Вижу круг в центре всех семи лесов — голую землю, где сейчас должен быть Город Люстр. И в пяти из семи лесов отмечены участки с рисунками хижин, крепостей и мистической архитектуры.

— Красные Дубы и Долина Палача — единственные, где нет колоний.

Ну, мы знаем, что Красные Дубы пусты из-за исчезновения колонии после резни Роттвейленов.

— Почему в Долине Палача нет колонии?

— Она есть. Просто не та, с которой можно общаться, — вмешивается Руна. — Это земля самых долгоживущих зверей. Там появились Роттвейлены, прежде чем они переселились в Красные Дубы, чтобы объединиться с той колонией.

— Очаровательно, — сухо говорит Дессин, поворачиваясь к Килан. — Мы можем идти?

Она качает головой.

— Думаю, мой последний подарок вам понравится больше всего.

Старик с густыми бровями достаёт из кармана серый камень, похожий на ракушку с борта корабля. Пыльный и зазубренный.

— Вы слышали о тенях, да? — спрашивает Килан.

Мы с Дессином пожимаем плечами: типа да, вроде как.