Когда я, наконец, закрываю за собой дверь кабинета, кажется, что на коже остается толстый слой грязи. Хочется немедленно помыться.

Но я не могу.

Мне нужно идти на сцену.

7

Я ни черта не смелая. И даже не сильная.

© Амелия Шмидт

– Та-а-ак, ну сегодня ты сбежала… – тянет Реня с напускной воинственностью. – А завтра? Что делать будем?

– Вот завтра и подумаем, – отмахиваюсь я угрюмо.

И тут же корю себя за тон.

Сама ведь предложила Ривкерман немного посидеть после работы, а теперь всем своим видом показываю, будто она лишняя.

– Прости, – выталкиваю с тяжелым вздохом. – За полгода скитаний я порядком растеряла свои и без того скудные способности к коммуникациям.

Реня кивает, добродушно принимая мои неловкие извинения. И, как мне кажется, притормаживает с разговорами. Во всяком случае следующие пару минут в кухне висит тишина. За это время я успеваю навести порядок и подсыпать корм в миску недовольного гостями Яши.

– Старый ворчливый дед, – бросаю этому грымзе.

Он отвечает мне своим фирменным презрительным взглядом. И, естественно, не сдвигается с места, продолжая свое осуждающее наблюдение. Контролер чертов!

– Нужно что-то сообразить к вину… – спохватываюсь и, в слабой надежде на чудо, распахиваю холодильник. Бегло оценив содержимое, скептически сообщаю: – Могу предложить только бич-бутерброды.

– Это что за зверь? – смеется Реня. – Мокрый хлеб с сахаром?

– Чуть изысканнее, – криво усмехаюсь я. И, пародируя шефа на кулинарном шоу, с пафосом объявляю: – Чесночные гренки с майонезом и варенным яйцом.

Гренками авансом называю засохший багет, который рассчитываю реанимировать, поджарив в растительном масле.

– Пойдет, – легко соглашается подруга. И со свойственным ей простодушием влезает в холодильник вместе со мной. – О, а можно еще селедочку взять? – подцепляет пальцами початую упаковку с филе.

– К вину? – морщусь я.

– Ну-ка сворачивай эту «Адскую кухню[1]». Знаешь же, что все эти гастрономические заморочки нам чужды, – выпаливает Ривкерман, драматически хватаясь за живот. – Я же умираю с голоду!

– Ой-ой… – с улыбкой качаю головой. А через секунду и вовсе смеюсь. – Ну возьми ты уже эту селедку! Холодильник пищит!

– О, спасибо, – ехидничает Реня, подцепляя пластиковую тару с рыбой. – А майонез-то у тебя хоть есть?

– Естественно, – отвечаю ей в тон и с замашками фокусника выуживая из нижнего ящика помятую пачку. – Это базовый продукт, – акцентирую авторитетно. – Он всегда в моей корзине.

– Ну-ну, – хохочет подруга. – Посмотрим, что ты запоешь об этом монстре в тридцать, когда целлюлит на заднице вылезет!

– Знаешь что? – огрызаюсь, упирая ладонь в бедро. – В тридцать это уже станет не моей проблемой. А тех, кто на нее захочет смотреть.

Реня прыскает, едва не роняя селедку.

– Осторожно, – поддерживаю ее я и тоже смеюсь.

Дурачество возвращает нас в старые времена, которые хоть и не всегда были легкими, но оставляли нас свободными и счастливыми.

Вот бы существовала возможность вернуться… Всего на год назад. В тот период, когда бабушка была здорова, а мои заботы не выходили за рамки обычных подростковых переживаний. Когда я могла не беспокоиться ни о проблемах с похотливым начальником, ни о вездесущем взгляде Люцифера, ни о том грузе, которым придавили воспоминания.

Повел же меня тогда черт! Нашептал, что работа у Фильфиневича – крутая возможность быстро улучшить свое финансовое положение… И я, дурочка, повелась!

Взяв все нужные продукты, захлопываю орущий холодильник и направляюсь к столу.

– Ну что ж, – снова надеваю маску шефа. Шутить в любом случае лучше, чем плакать. – Приступаем к созданию шедевра.

– Вот это ты замахнулась! – присвистывает Реня, выкладывая кусочки селедки на тарелку и попутно подъедая ее.

– А что? – отбиваю я, опуская на плиту сковородку. – Вот увидишь, наши бич-бутерброды еще войдут в историю, как пример высокой кухни в условиях кризиса.

– Да-да, – важно кивает подруга.

– Слушай, я, наверное, еще картошку по-деревенски в духовку поставлю, – прикидываю, пока набираю воду в кастрюльку, чтобы отварить яйца. – Как ты эту селедку без ничего ешь?.. Плохо не будет?

– Не, нормально, – заверяет Ривкерман. – Но картошку поставь! О-о, а у меня же еще шоколадка в сумке есть! И давай уже откроем вино! Что мы как это… Где штопор?

Минут сорок спустя на столе красуются те самые бутерброды, парующий картофель, полбутылки вина и жалкие остатки селедки. Шоколадку, как и первую часть просекко, мы уничтожили в процессе готовки, весело препираясь, чем лучше всего закусывать полусухое.