Дамир тихо и как-то по-доброму рассмеялся.

– Пройдет, – философски заметил он. – Ты главное… продержись еще немного, пока мы домой не вернемся. Там их дела закружат, не до этого будет…

– А иных вариантов нет, полагаю? – не удержался я.

– Есть.

– Какие?

– Найди себе пару, Влад.

– И чем это мне в этой ситуации поможет? – удивился я.

– Тем, что станешь меньше обращать на нее внимания, сосредоточишься только на своей единственной.

– Мне вот только ее сейчас и не хватает, учитывая все проблемы стаи, – покачал я головой и поймал его немного уставший, но понимающий взгляд.

Встреча с истинной парой – то, о чем мечтает каждый волк, ведь она сулит небывалое счастье. Конечно, если среди двоих есть не просто физическое влечение, но и любовь, но в то же время это добавляет забот.

– Спасибо, Дамир, – очнулся я, что так и не поблагодарил мудрого волка за помощь. – Я выдвинусь в Лесную Благодать ближе к ночи. Под покровом темноты меньше шансов попасться людям на глаза. Мне ни к чему ненужное внимание.

– Ты бы отдохнул, пока есть время, Влад, – немного по-отечески похлопал он меня по плечу.

Это да, потом такой возможности, может и не быть. За ведьмой, от которой теперь будет зависеть наша судьба, глаз да глаз нужен.

Мы распрощались с Дамиром, и я еще немного постоял на берегу ручья, прогоняя неясное предчувствие, а потом отправился в стаю. За время моего отсутствия наверняка скопилось немало вопросов, которые требуют внимания вожака.

Глава третья

Фиона Астахова

Солнце уже цеплялось краем за верхушки сосен, когда я вышла к дому. Бревенчатый, немного почерневший от времени и дождей, он стоял у самого края леса, вдали от деревни, чьи крыши отсюда можно было лишь немного разглядеть. Все, как и полагается ведьме. Невысокий плетень, больше для вида, огораживал небольшой огород с лекарственными травами и овощами.

Я открыла калитку, которая никогда не запиралась на замок, так как от воров небольшой двор и домик всегда защищали бабушкины заклятья. Интересно, сколько они еще продержатся? Этот вопрос вскоре предстояло решать.

Следом я окинула тревожным взглядом и дом. Бабушка постоянно подновляла его магией: латала прохудившуюся крышу, заделывала щели в полу, отваживала мышей. И это не говоря о многочисленных повседневных бытовых чарах: чтобы половицы не скрипели, горшок с кашей не пригорал, молоко не скисало. И если с готовкой еды я точно сама справлюсь, то с остальным без магии явно нет. Есть ли надежда, что чары бабушки продержаться до приезда отца? Или в один невеселый день придется идти и проситься жить к старосте, если домик окончательно развалится? Ответа у меня не было.

С этими непростыми мыслями я и вошла внутрь. В нос тотчас ударил знакомый запах мяты, душицы и чабреца, но не согрел, а лишь подчеркнул непривычную тишину в доме. В ней не было знакомого бабушкиного ворчания над котлом, шуршания ее юбки, позвякивания флаконов, когда в них разливались ее зелья. Взгляд невольно зацепился за бабушкину любимую шаль, аккуратно свернутую на полке, и в горле встал комок. Для того чтобы я пережила потерю, похоже, прошло еще слишком мало времени.

Я поставила корзину, тряхнула волосами, оглядывая просторную комнату. Слева от двери располагалась большая печь, рядом с ней – небольшой шкафчик с посудой, а чуть дальше, возле окна, дубовый стол, за которым мы всегда готовили еду и обедали. Прямо напротив печи пристроился еще один стол, весь в потемневших пятнах отваров, с нависшими над ним полками. На них стояли многочисленные банки с ингредиентами для бабушкиных зелий, засушенные травы и корешки. Припасов было совсем немного, за зиму и весну практически все закончилось, и я по чуть-чуть, по мере своих сил, пополняла их.

Подошла, коснулась пальцами немного пыльного флакона с изумрудным зельем, невольно вспоминая, как помогала бабушке готовить его прошлой осенью, подавала необходимое, то и дело с любопытством заглядывала в ее котел и невольно улыбнулась. В том моменте было столько простого тепла и обычного счастья, что я не могла этого не ценить.

От мыслей меня оторвал резкий стук калитки. Я поставила флакон на место и обернулась. Через минуту в дверях замерла Майя, средняя дочь старосты. Дородная, румяная, со светлой толстой косой, перевязанной яркой лентой. На ней был нарядный голубой сарафан, а на шее поблескивали алые бусы, привезенные отцом с прошлогодней ярмарки.

– Добрый вечер, Фиона, – выпалила она, опасливо поглядывая по углам, словно ожидала увидеть булькающий котел или метлу, летающую саму по себе, как это бывало при бабушке.

Не найдя ничего пугающего, она с облегчением выдохнула.

– Добрый, Майя. Отец зачем-то послал, или…

– Или… – она сделала шаг внутрь дома, прикусила полную губу, затеребила ткань платья. – Приворотное мне нужно.