Отец горевал два года, чуть от тоски не зачах, как не раз я слышала от деревенских, а после все же собрался с силами и отправился в город, оставив меня на попечение бабушки. Вскоре он открыл там свое дело, а через время и женился на вдове одного купца, позже у них родилось еще двое детей.

Я с мачехой, как и со сводными сестрами, даже не была знакома, так и осталась тогда жить с бабушкой, а с отцом виделась раз в год, когда он отправлялся с обозом, чтобы распродать свой товар, и выкраивал возможность заглянуть на несколько часов в Лесную Благодать. Оставлял нам немного денег, коротко делился семейными новостями и старательно не смотрел мне в глаза. Все в деревни говорили, что я – вылитая копия мамы, которую отец, спустя столько лет, так и не забыл, потому и тяжело ему даже смотреть на родную старшую дочь. Мне это не особо служило утешением, отец так и оставался чужим человеком.

Не он лечил мои разбитые коленки, не он гладил по волосам, приговаривая, что все образуется, когда что-то не получалось, не он обнимал в ночи, если случались кошмары. Бабушка. Родная и любимая бабушка. И как же мне ее сейчас не хватает! Прожив с ней практически всю свою жизнь, сколько себя помнила, я впервые осталась одна. Без поддержки, помощи, дружеского совета, заботы… И эта пустота и одиночество жгли изнутри и были страшнее любой заколдованной чащи. От них некуда было бежать и прятаться. Но как бы я ни разрывалась от тоски, как бы ни горевала о своей утрате, какой бы страх ни чувствовала… нужно жить дальше.

Как раз за несколько дней до смерти бабушка, словно предчувствуя что-то, а быть может, просто пришел нужный час, заговорила со мной о моем будущем. Выбор ведь был совсем невелик. Мне стоило, как и любой одинокой девушке в двадцать лет, которой я и была, выйти замуж и создать свою семью. Определиться нужно лишь, хочу ли я остаться в деревне, выбрав жениха себе здесь, либо, встретившись в начале осени с отцом, вернуться с ним в город и устроить свою судьбу там.

В первом случае, даже когда выйду замуж, у меня останется возможность заниматься травничеством, любимым с детства делом. Пусть я и не ведьма, не имею магического дара, но даже такой простой знахарке, как я, будут рады в моей деревне и всех соседних, откуда к нам с бабушкой всегда приходили за помощью. Это все же лучше, чем вообще не иметь никакой помощи. А еще рядом останется лес и то чувство свободы и тепла, что он мне дарит.

Другое дело – жить в городе, где возможностей в разы больше, и выйти замуж за того, кого подберет отец. Чтобы заниматься подобной работой там, необходимо получить соответствующее разрешение, сдать экзамены. С этим я наверняка справлюсь, но вот разрешит ли нечто подобное мой муж, тот еще вопрос.

И времени решить, что лучше, у меня уже не так и много, от силы полтора месяца оставшегося лета, если не меньше. Уже и местные парни ко мне приглядываются, и отец наверняка получил письмо, которое я отправила на днях, где рассказала о смерти бабушки.

Я прикусила губу, посмотрела вглубь неподвижной чащи, будто она могла помочь с непростым решением, способным изменить мою жизнь, сделать выбор между привычной, знакомой тропой и неизвестностью, за меня.

Постояла еще пару минут, а потом встряхнула головой, и светлая прядь, чуть отдающая рыжиной, выбившаяся из растрепанной косы, упала на щеку. Отгоняя невеселые мысли, я подхватила свою корзинку.

У меня еще есть время подумать, никто не требует принимать решение прямо сейчас.

Я шагнула на тропу, ведущую в сторону деревни, старательно не оглядываясь на чащу и не обращая внимания на привычное уже чувство тоски внутри, что возникало, когда покидала ее. Прибавила шаг, когда вдруг очень захотелось вернуться, протянуть руки, будто ветки могли расступиться и пропустить меня туда, в неизвестность, где я не чувствовала никаких чудовищ и зла.

До чего же сильны эти невероятные чары, того и гляди заманят внутрь, потому-то и не подходят к чаще близко люди, строго соблюдают бабушкин запрет столько лет. Это у меня какая-то невероятная способность оказываться случайно рядом с этим местом, не видеть заколдованной чащи издали, обнаруживать ее перед собой, когда стою уже в паре шагов от нее. И главное, как ни пытаюсь избежать этого места, все равно на него то и дело набредаю.

Я поудобнее перехватила корзинку и нырнула за деревья, в знакомый лес, где шелестела листва, хрустела под ногами хвоя, и то и дело щебетали птицы. Мне стоило поторопиться, чтобы успеть вернуться домой до темноты.

Глава вторая

Влад Белый

Лапы спокойно и привычно касались мягкой хвои и темно-зеленого мха, а нос улавливал знакомые ароматы леса – коры и листвы, грибов, высыпавших после недавнего дождя, пробежавшего с час назад, не больше, молодого оленя, ненавязчивый сладкий запах редких цветов. Я вдыхал полной грудью, наслаждаясь этим, и даже на время забыл, зачем отправился через лес, пока не выбежал к чаще. Она возникла передо мной черной стеной из переплетенных веток с острыми колючками, напитанная враждебной магией.