Я никогда не заходила внутрь — лишь бросала взгляды из смутного любопытства: любопытство к парню, который был лучшим другом моего брата, к парню, всегда присутствовавшему в моей жизни, но никогда по-настоящему не становившемуся ее частью. Он просто был. Всегда был.

Странно думать, что теперь между нами есть секрет, который может ранить не только мою лучшую подругу, но и брата.

Я смотрю туда, где Чарли сжимает мою руку в своей. Секрет, способный разрушить единственную настоящую дружбу, что у меня есть.

Чарли затягивает меня в комнату, захлопывает за мной дверь и тут же бросается к шкафу, вытаскивая платье за платьем и сваливая их на кровать.

— Будем сексуальными, неотразимыми, сногсшибательными, — бросает она через плечо, направляясь к обуви; темные волосы покачиваются в такт движениям. — Может, с открытой спиной — или короткое, но не слишком. Ботинки? Каблуки? — Она оглядывается, не дождавшись ответа. — Что тебе ближе?

В воздухе чувствуется легкая прохлада, и я подхожу к коллекции ее ботинок, выискивая пару, в которой не сверну лодыжку.

Указываю на бордовые — до колена, на устойчивом каблуке, — и Чарли ухмыляется:

— У меня как раз есть подходящий наряд. — Она ныряет к юбкам и начинает рыться. Вытаскивает мини-юбку и восторженно демонстрирует мне: — Это юбка-шорты. — Затем тянется за бордовым топом с лодочкой и черным с длинными рукавами, прикусывает губу, выбирая между ними, — и кидает мне черный. — Переодевайся. Я сделаю тебе прическу и макияж, и несмотря ни на что: сегодня ты будешь самой горячей штучкой на планете.

Я улыбаюсь энтузиазму Чарли и иду в коридор, к ванной, с охапкой одежды в руках. В доме тихо, и я с облегчением выдыхаю: никого нет.

Может, она права. Может, пора перестать прятаться.

* * *

Чарли проверяет мой макияж, прищуривается и кивает с удовлетворением:

— Я отлично поработала. — Затем выскакивает за дверь и манит меня за собой.

Моя рука лежит на ручке, разум велит ее повернуть — но рука не слушается. Клянусь, это не я.

— Айви, — зовет Чарли, и я хмурюсь, прежде чем вытолкнуть себя из машины; сердце колотится вдвое быстрее.

Встаю рядом с ней, глядя на дом, кишащий студентами колледжа и, наверное, парой старшеклассников, — будто иду на войну.

— Пойдем, — говорит Чарли и решительно шагает к дому, а я следую за ней, словно на казнь.

На вечеринке пахнет алкоголем, потом и слишком большим скоплением людей.

Чарли выглядит свободной.

Я пытаюсь быть такой же.

У меня даже почти получается.

Пока кто-то не замечает меня.

— Паршивая любовница! — громогласно орет какой-то парень; к счастью, лишь несколько голов поворачиваются в нашу сторону, но этого хватает, чтобы я съежилась. — Ну, как дела?

— Заткнись, Джейкоб! — резко бросает Чарли, снова находя мою руку и сжимая ее. — Ты ведешь себя как крутой только потому, что единственный «роман» в твоей жизни — надувная кукла, которую ты прячешь под кроватью.

Затем она тащит нас сквозь толпу к напиткам, и я испытываю облегчение, когда она вручает мне стакан и берет другой для себя.

— Мы потанцуем, а потом найдем тебе парня, с которым можно будет потискаться.

Я открываю рот — чтобы сказать что-то, сама не знаю что, — но вместо этого качаю головой и направляюсь к импровизированному танцполу, заставляя себя раствориться в музыке и море тел.

Голова Чарли запрокинута в восторге, каштановые волосы волнами спадают на плечи, а я улыбаюсь, видя, как она наслаждается свободой, — и хочу хоть на миг вырваться из собственных мыслей, чтобы почувствовать то же самое. Однако я ощущаю лишь взгляды, направленные на меня.

Наклоняюсь вперед, коротко касаюсь плеча Чарли и, перекрикивая музыку, ору, что иду искать туалет. Она указывает на себя, беззвучно спрашивая, не хочу ли я, чтобы она пошла со мной, но я качаю головой и ухожу, оставляя едва тронутый напиток на каком-то случайном столе — пусть с ним разбирается кто-нибудь другой — и направляюсь вверх по лестнице в поисках туалета.

Но не нахожу его. Вместо этого я натыкаюсь на Ашера, который сосредоточен на девушке перед ним. Та смеется над чем-то, что он сказал, и поднимает руку, чтобы сжать его бицепс. Она выглядит так непринужденно, будто ей здесь самое место. Будто флирт с привлекательным парнем для нее — привычное дело.

Она снова смеется, и что-то внутри меня сжимается тугой спиралью.

Не понимаю, почему вдруг чувствую ревность. Ашер мне не принадлежит.

И никогда не будет.

Я ведь даже не испытывала к нему таких чувств. Или испытывала?

Шок пронзает меня, разум пытается уловить тот самый миг, когда мое равнодушие к брату лучшей подруги превратилось в влюбленность. В настоящую влюбленность. О нет.

Кто-то из товарищей брата по команде встает передо мной, приветливо улыбается, и я киваю в ответ Джастину, пытаясь разглядеть Ашера поверх его плеча, хотя сама твержу себе снова и снова: он мне не принадлежит.

— Эй, Айви! — бормочет Джастин. — Ты не видела тут своего брата? Он говорил, что проверит, как ты, но теперь ты здесь, а он где-то внизу. — В конце он смеется, а я качаю головой:

— Не видела, извини, Джастин.