Хотя бы это ей было знакомо. Их защёлкнули на её руках во время празднования.

В темноте, пропитанной кровью, при скудном свете факелов, среди слишком многих тел в тесной клетке она едва могла их рассмотреть. Но помнила их.

Внутри стазисного бака она постоянно ощущала эти браслеты. Их существование висело на краю сознания, неотступное, душившее её резонанс, не позволяя применить ни одной трансмутационной манипуляции, которая могла бы помочь бежать.

Даже в баке она чувствовала люмитий в них.

По своей природе люмитий связывал четыре стихии — воздух, воду, землю и огонь — и в этом соединении создавался резонанс.

Священная Вера утверждала, что резонанс — это дар, предназначенный Солом, божеством элементальной Квинтэссенции, чтобы возвысить человечество. Резонанс был редкой способностью во многих уголках мира, но не в избранной Солом стране Паладии. До войны перепись населения оценивала, что почти пятая часть жителей обладает измеримым уровнем резонанса. Ожидалось, что эта цифра вырастет с наступлением следующего поколения.

Обычно резонанс направляли на алхимию металлов и неорганических веществ, позволяя проводить трансмутацию или алхемизацию. Однако в дефектной душе, восставшей против законов природы Сола, резонанс мог быть искажен, давая возможность вивимантии — как то, что женщина использовала на Хелене — и некромантии, применяемой для создания некротралов.

Как элемент резонанса, люмитий мог усиливать или даже создавать резонанс в инертных объектах при воздействии, делая их алхимически податливыми. Однако чистый люмитий был слишком божественным для смертных: чрезмерное воздействие вызывало изнуряющую болезнь, а для людей с резонансом прямое взаимодействие могло вызвать сырой, металлический зуд в нервах.

Люмитий в кандалах, похоже, не вызывал у Хелены болезни. Это значило, что что-то его изменило. Острая энергия внутри была настроена на её резонанс, но вместо того чтобы сделать его сырой, она размывала её ощущения. Она чувствовала свой резонанс, но при попытке им управлять кандалы действовали как статическое электричество в нервах. Сколько бы она ни пыталась, преодолеть это было невозможно.

Всё, что она знала, было одно: пока эти кандалы оставались запертыми, она совсем не была алхимиком.

ГЛАВА 2

Где-то поблизости был некротрал. Оказавшись одна и способная сосредоточиться, Хелена почувствовала запах гниющего мяса и химических консервантов. Бессмертные использовали мёртвых как марионеток для любой неприятной или низкой работы. Цепями прикованная и в ожидании, Хелена гадала, для чего используют этого. Она оглядывалась в поисках теней за занавесками.

— Марино?

Её имя прозвучало так тихо, что могло быть просто дуновением ветра.

Повернувшись, Хелена различила лицо, выглядывающее из-за разделяющей занавески. Она прищурилась, и глаза смогли сосредоточиться настолько, чтобы различить бледное лицо и волосы.

— Марино, это ты?

Хелена кивнула, всё ещё пытаясь понять, кто перед ней.

— Я Грейс. Я была санитаркой в госпитале. — Она пробиралась сквозь занавески, пока говорила. Сильный северный акцент тянул согласные.

— Прости, я… дезориентирована, — сказала Хелена.

— Я не ожидала тебя здесь увидеть. — Грейс подошла ближе; её юные, но впавшие черты лица проявлялись из полумрака, выражение одновременно испуганное и любопытное.

Глаза Хелены расширились.

Лицо Грейс было изуродовано шрамами, длинными разрезами, пересекающими щеки, подбородок и нос. Не случайные травмы — намеренные.

Хелена попыталась поднять руку, но кандалы на запястьях были слишком короткими.

— Что с тобой случилось?

Грейс выглядела озадаченной, а потом, следуя взгляду Хелены, провела рукой по своему лицу.

— О, эти разрезы? У всех нас они есть.

— Что? Зачем лихи…

Грейс резко покачала головой.

— Тише. — Она быстро огляделась, понюхала воздух и снова посмотрела на Хелену, глаза сверкали злостью. — Они иногда используют «серых» для подслушивания. Тут один есть, не чувствуешь запах? Нельзя называть Бессмертных лихами. — Слово вырвалось почти шепотом. — Если услышат… будут последствия.

Хелена быстро кивнула, боясь, что Грейс может убежать, если она будет слишком резкой.

Грейс подошла ближе.

— Это сделали не Бессмертные. — Она показала на своё лицо. — Мы сами. Бессмертные могут делать с нами всё, что захотят — со всеми, кого назовут Сопротивлением. Сейчас принято держать «серых» вместо персонала. В другое время им просто нужно поиграть. На празднике или… после ночного выхода. — Лицо её исказилось. — Никто не мешает. Даже те, кто не Бессмертные и не в гильдиях, соглашаются, потому что все надеются, что это даст им шанс на бессмертие.

Грейс дернулась, словно судорожно пожав плечами.

— Но если ты выглядишь испорченной, тебя долго не держат. — Она глубоко вздохнула, затем внимательно посмотрела на Хелену. — Где ты была?