Горло Хелены сжалось. Она даже не позволяла себе думать об этом — воспоминания разрывали её изнутри.

До того склада она была пленницей, вместе со всеми остальными. Их согнали в клетки у Башни Алхимии — всех, кого ещё не убили, чтобы стали свидетелями «праздника» конца войны.

Она всё ещё чувствовала запах дыма и крови, жар лета, слышала восторженные крики толпы, заглушающие крики умирающих лидеров Сопротивления. Она видела, как они падали, один за другим, и знала — даже тогда всё ещё не кончено.

Из толпы выходил какой-нибудь некромант — желая блеснуть перед начальством, — и за считаные секунды мертвец поднимался снова. Тот, кого она знала. Кому доверяла. Кого уважала. Теперь — бездушный автомат. Некротралл. Пустая оболочка. Его вспарывали, вынимали органы, глаза стекленели, лицо обвисало, и его использовали, чтобы убивать следующего «предателя».

Казни не прекращались, пока воздух не стал густым от кровавого тумана.

Тело генерала Титуса Байарда заставили убить его жену. Медленно. Отрезая от неё куски и заставляя есть их.

С каждой смертью из Хелены будто вырезали часть души, пока внутри не осталась пустота. Когда убивать больше было некого, её отправили в стазис.

Остальных усыпили — парализовали, вживили иглы, вставили трубки, прижали маски. А Хелену оставили в сознании. Заставили ощущать каждую секунду, заперев её в собственном теле. В темноте. В ожидании, что кто-то придёт.

Но никто не пришёл.

Пальцы щёлкнули у неё перед лицом, вырывая из воспоминаний. Женщина смотрела на неё с раздражением.

— Я не позволю какому-то сбою в учёте испортить мою репутацию. Не хочешь по-хорошему — перейдём к неприятному.

Хелена дёрнулась.

— Видишь? Понимаешь, — сказала женщина, с холодной усмешкой.

У Хелены сжался желудок, но она упрямо стиснула зубы.

Женщина подошла ближе. Хелена попыталась рассмотреть лицо — квадратные черты, сжатые губы, медицинская форма.

— Пожалуй, пример будет полезен, — тихо сказала она и приложила ладонь к шее Хелены.

Хелена резко вдохнула — по телу прошёл поток ледяной энергии, проникая в позвоночник.

Это было не похоже на электрический удар в капсуле — энергия, исходившая из руки женщины, впивалась в неё, как игла. Поток звенел, как натянутая струна, пока их резонансы не совпали.

Женщина сжала пальцы — боль вспыхнула во всех нервах одновременно. Хелена закричала, искажённым голосом, дёргаясь, пока запястья рвали кожу о металл.

— Смирно.

Одно движение руки — и Хелена обмякла. Ниже груди она не чувствовала ничего. Будто позвоночник отсекли. В ушах гудела паника.

Женщина махнула рукой — и чувство вернулось.

Шершавые, как от мыла, пальцы скользнули по её руке.

— Теперь понимаешь?

В теле Хелены всё ещё вибрировала чужая энергия — словно жило в ней предупреждение. Она едва смогла кивнуть. Теперь ясно: женщина была вивимантом — живым отражением некроманта, властвующим не над мёртвыми, а над живыми.

— Я знала, что ты сообразишь. Давай попробуем ещё раз.

Горло Хелены сжалось, глаза жгло. Каждая нервная клетка дрожала, кровь ревела в ушах. Что плохого в том, чтобы ответить?

— Откуда ты пришла?

— Ссс… т… складааа… — Хелена пыталась заставить язык слушаться.

— Никакой чужой тарабарщины, — резко сказала женщина. — Говори по-паладски.

Такого языка, как «паладский», не существовало; женщина говорила на северном диалекте. Хелена хотела ей это сказать, но решила, что это не поможет. Она сглотнула и попыталась снова, но язык всё равно сплетал слова в кашу.

Женщина вздохнула.

— Почему бойцы Сопротивления всегда тратят моё время? Может, если встряхнуть твой мозг, ты вспомнишь, как говорить на нормальном языке.

Теперь она схватила голову Хелены. Волна резонанса пронзила её с обеих сторон, словно ударили в тарелки.

Всё стало красным. Крик, вырвавшийся из горла Хелены, был звериным.

Руки резко отпрянули.

— Что это такое?

Хелена не была уверена — женщина бегала вокруг или комната кружилась.

— Кто это сделал с тобой?

Хелена ошеломлённо смотрела вверх, пока краснота сходила с глаз. Её руки дёргались, судорожно напрягались в оковах. Она не понимала, что означают эти вопросы.

— С твоим сознанием что-то сделали, — произнесла женщина, звуча озадаченно, но при этом странно воодушевлённо. — Какое-то преобразование. Я никогда с таким не сталкивалась. Придётся это задокументировать. Мне нужен специалист. У тебя… — она запнулась. — У этого даже нет названия! Придётся придумать..

Она словно говорила сама с собой:

— Трансмутационные барьеры внутри мозга… Как это возможно? Я никогда… там… есть узоры.

Она снова коснулась Хелены. Та дёрнулась, но на этот раз резонанс не был пыткой — лишь тонкая дрожь энергии прошла сквозь мозг, снова раскрасив всё в ярко-красный.

— Это сложная, красивая, профессиональная работа. Вивимант вручную переписывает человеческое сознание.

Хелена лежала, не понимая.