В тёмные ночи Каин брал её с собой кататься на Амарис. Иногда они вместе летали на другие острова, но где бы Энид ни бывала, друзей ей всё равно не хотелось.

Самыми светлыми в её жизни оставались две недели каждого лета, когда вся семья ездила на северный материк навещать Лилу и Пола в портовом городе.

— Почему у тебя в запястьях дырки? — спросила Энид. — Ни у кого больше таких нет.

У Хелены сжалось в груди, когда она опустила взгляд. Обычно она следила, чтобы шрамы были закрыты, но сегодня отвлеклась и закатала рукава, чтобы было удобнее работать. Восемь лет — слишком долгий срок, чтобы скрывать что бы то ни было от любопытного ребёнка.

— Да, таких следов и правда почти ни у кого нет, — тихо сказала она. — Во время войны люди думали, что победят, если у другой стороны не будет резонанса, и пытались придумать способы его отнять. И... эти дырки были одной из таких идей.

— И у тебя резонанс пропал? — Энид наклонилась ближе, вглядываясь в шрамы.

Хелена поджала губы и кивнула.

— Пропал.

— Но теперь он вернулся?

Хелена снова кивнула.

— Папа вернул его мне. Это было давно, но некоторые шрамы уже никогда не исчезнут. Смешно выглядят, да?

Энид с исследовательским интересом коснулась одного из них.

— Тебя в войну взяли в плен?

У Хелены перехватило горло. Она отошла, подошла к шкафчику, сунула в рот таблетку и быстро запила её стаканом воды. Она всегда знала, что эти разговоры когда-нибудь начнутся. Энид становилась слишком взрослой, чтобы и дальше уходить от правды, особенно теперь, когда так отчаянно хотела поехать в Паладию и учиться алхимии, как Пол, который только что начал первый курс Института.

— Да, — наконец сказала она. — Меня на какое-то время взяли в плен, и там было очень нехорошо, поэтому я решила сбежать и вместо всего этого завести тебя. Так вышло куда веселее.

В комнату вошёл Каин, и Хелена вся напряглась.

— Э, — сказала она, — не сбегаешь в деревню за сыром к ужину? У нас совсем кончился.

Энид тут же вскочила, кудри взметнулись, и она исчезла за дверью.

— Что случилось? — спросил Каин, как только Энид ушла.

— Энид только что заметила шрамы от кандалов, — сказала Хелена, не глядя на него.

— И что ты ей сказала?

Хелена вдохнула.

— Столько, сколько, по-моему, она уже способна вынести. Я не лгала.

Каин только изогнул бровь. Хелена сжала челюсть и подошла к полке, откуда сняла газету.

— Сегодня пришёл целый ящик, — сказала она. — Я просматривала их и наткнулась вот на это.

Она подняла лист. ВОЕННАЯ ПРЕСТУПНИЦА НАЙДЕНА УТОНУВШЕЙ В ХЕВГОССЕ.

В глазах Каина вспыхнул блеск.

Хелена опустила взгляд, вчитываясь в слова.

— Это была Страуд. Её нашли в озере. Похоже, у неё случился сердечный приступ во время плавания. Хевгоссу теперь задают вопросы: оказывается, они приютили её и дали ей иммунитет в обмен на исследования. Иронично, если вспомнить все те суды, которыми они руководили, где каждого охранника признали виновным. А худшую из них, как выяснилось, тихо помиловали.

На несколько секунд повисла тишина.

— Жаль только, что никто её не убил, — наконец сказал Каин.

— Убили, — прошипела Хелена.

Каин смотрел на неё с пустым выражением.

— Только не надо, — сказала она. — Даже не смей мне лгать.

Каин тихо вздохнул, и когда поднял глаза, вся его острота всплыла наружу, как обнажённое лезвие.

Та версия его, которую он безупречно носил на острове всякий раз, когда рядом была Энид, — мягкость, кривоватые улыбки, тихие монологи, — исчезла. Теперь перед ней снова стоял настоящий он. Холодный и сияющий, как заточенная сталь.

— Зачем ты это сделал? — спросила Хелена, чувствуя у себя внутри зияющую пропасть. — Разве мы уже не сделали достаточно? Почему ты вообще пошёл на такой риск? Ты хоть подумал, что было бы, если бы тебя поймали? Ты понимаешь, что теперь всякий раз, когда ты уходишь куда угодно, я буду гадать, где ты на самом деле? И бояться, что ты уже не вернёшься ко мне...

Голос у неё сорвался.

Каин потянулся к ней, но она отступила. Прижала ладонь к груди, пытаясь удержать сердце в ритме, чтобы не перестать говорить, не перестать злиться. Она была в бешенстве.

— Разве тебе этого мало? Неужели эта жизнь настолько тебя не насыщает, что месть стоит такого риска? — Глаза жгло слезами. — Через несколько лет нам придётся рассказать Энид, кем ты был. Она скоро пойдёт учиться, и даже здесь, в Этрасе, услышит о войне и о твоём имени. Мы оба прекрасно знаем, где она в итоге окажется, и скрыть то, что ты делал, уже не выйдет. Это разрушит весь её мир — даже если она сначала услышит всё от тебя самого.

Челюсть у Каина затвердела.

— Я...