И Энид, и Пол уставились на снимок.

На диване сидели Сорен Байард, Хелена Марино и Люк Холдфаст; рука Люка лежала у Хелены на плечах, и все трое смотрели прямо в объектив.

Хелена сидела в центре, мучительно худая, в слишком большой медицинской форме и в вязаном пуловере. Волосы были стянуты в две тугие косы и заколоты в тяжёлый узел у основания шеи. На лице застыла попытка улыбнуться, которую выдавали огромные, опустошённые глаза.

Энид несколько минут смотрела на фотографию, а потом осторожно коснулась её пальцами.

— Я никогда не видела маминых снимков времён войны. Твоя мама присылала её студенческие фотографии из Института, но других не было.

Пол ничего не сказал, но когда Энид всё не могла оторваться от снимка, он нерешительно положил руку ей на плечо. Она подняла глаза, встретила его взгляд и грустно улыбнулась — так, как улыбалась девушка на фотографии.

Потом снова посмотрела вниз, и её пальцы прошлись по словам под снимком, будто она хотела их стереть.

— Когда-нибудь... кто-то должен будет рассказать всё как было, — тихо сказала она.

Пол прочистил горло.

— Ты же знаешь, мама предлагала. Хотела рассказать, что на самом деле случилось с ними обоими, хотя бы до пожара. Твои мама и папа не позволили.

Энид медленно кивнула, не отрывая взгляда от фотографии.

— Знаю. Знаю, что они не хотят. И я понимаю почему. Если бы я пережила всё то, что пережили они... я бы тоже просто хотела оставить это позади. Нет смысла пытаться объяснить такое; никто ведь даже не захочет по-настоящему понять.

Она сглотнула, и челюсть у неё дрогнула.

— Но... она не заслуживает, чтобы о ней забыли вот так. Она не должна оставаться сноской. Не должна быть всего лишь одной записью в указателе. Она заслуживает собственной главы. Да что там — целой проклятой книги о себе. — Голос у неё дрогнул. — А то, что они говорят о папе... будто он сам этого хотел, будто сам попросил, чтобы с ним всё это сделали... — Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и глубоко вдохнула. — Прости. Я всё время думаю, что смогу это вынести, а потом меня так захлёстывает злость, что начинает тошнить.

Она несколько раз быстро моргнула.

— И всё-таки я рада, что приехала сюда. Мне нужно было это увидеть. Сам город. Место, где всё случилось. Только так тяжело, что поговорить об этом почти не с кем. Мама говорит, что я всегда могу говорить с ней или с папой, но если я начинаю, ей сразу приходится пить таблетки, а потом она начинает прижимать пальцы к сердцу, думая, что я не замечаю. Я не хочу заставлять её через это проходить только потому, что мне нужно поговорить. А папа... всякий раз, когда речь заходит об этом, я вижу: он думает, что я больше никогда с ним не заговорю.

Костяшки у неё побелели, так крепко она сжимала книгу. Наконец Энид отложила её и выдохнула.

— Я не знаю, что бы делала без тебя и тёти Лилы. Мне кажется, только ты по-настоящему меня знаешь.

Пол улыбнулся, и глаза у него стали светлыми, серьёзными.

— Я у тебя всегда буду.

Энид кивнула, плотно сжав губы, но потом медленно улыбнулась в ответ.

Повисла пауза; они стояли рядом и вдруг оба слишком остро осознали, что находятся одни в пустом проходе.

Щёки Энид залились румянцем. Взгляд Пола потемнел, и он чуть подался вперёд, сокращая расстояние между ними.

В дверях резко звякнул колокольчик. Пол выпрямился, отдёрнул руку и несколько раз провёл ею по волосам, прочищая горло.

— Мама, наверное, вот-вот нас найдёт. Или охрана. Но когда доберёмся до дома... нам стоит поговорить. Ещё. — Он дёрнул головой. — О... — Снова прочистил горло. — Ну, если ты хочешь поговорить. О чём угодно.

Энид моргнула, потом дёргано кивнула.

— Да! Стоит. В доме, правда. Там лучше... разговаривать.

Она кивнула ещё раз и быстро проскользнула мимо него из прохода.

Они вместе поспешили к выходу из книжной лавки, оставив историческую книгу лежать открытой на странице с фотографией. Подпись под снимком гласила:

ЗИМНЕЕ СОЛНЦЕСТОЯНИЕ, СОЛНЕЧНЫЙ ГОД 1786 ПД. Принципат Люсиен Холдфаст с паладином Сореном Байардом (см.: Байард, Сорен; , Жизнь наследия) и алхимиком иностранного происхождения Хеленой Марино. Марино покинула город в начале Паладийской гражданской войны, чтобы изучать целительство. Она пережила войну, но умерла в заключении до Освобождения. Была неактивным членом Ордена Вечного Пламени и участия в боях не принимала.

Оглавление

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ЧАСТЬ 2. ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32