До сих пор она вливала анимантию в массивы только в мелких опытах на гравировальных пластинах. Это потребовало куда больше силы, чем она ожидала. Когда массив ожил, свечение медленно поползло по железу, пока весь рисунок не загудел. Сам Каин стал таким полупрозрачным, что сквозь него проступали кости, органы и талисман, переплетённый возле сердца.

Она вытащила филактерий. Кость была такой древней, что грозила рассыпаться в пыль, и, чтобы уловить скрытую в ней энергию, приходилось держать внимание изо всех сил. Это было похоже на свёрток, перевязанный нитями, настолько спутанными, что и концов не разобрать. Но действовать нужно было предельно осторожно, иначе она рисковала всё повредить. Она распутывала и распутывала резонансом эти нити, и им, казалось, не было конца, пока не раздался глухой удар: один из слуг в коридоре рухнул на пол.

Она отвела взгляд.

Продолжала распутывать, вздрагивая каждый раз, когда следом падал ещё один. И ещё. И ещё. И, разумеется, последней — а значит, первой по-настоящему умерла — была Дэвис. В самый последний миг перед падением она встретилась с Хеленой взглядом.

Хлынувшая сила пришла в тот миг, когда осколок кости рассыпался, этот судорожный выброс, прежде чем энергия успела превратиться в холодную волну смерти, но вместо превращения её затянуло вниз, в массив.

Воздух вспыхнул светом, волосы у Хелены поднялись над плечами.

Каин закричал.

Глаза у него сразу стали пустыми, широко распахнутыми, ничего не видящими. Спина выгнулась дугой, руки вцепились в пол так сильно, что кончики пальцев и ногти разодрались в кровь. Хелена склонилась над ним.

— Нет. Не надо. Держись, — сказала она, пытаясь прижать его к полу. Он должен был оставаться в центре.

Она заставила его сердце замедлиться, парализовала конечности, чтобы он не мог вырываться, но кричать он не перестал.

Пальцы у неё беспомощно шарили в поисках реликвария Атрея. В панике она вытащила его, срывая запутанные нити энергии. Кость раскрошилась, и энергия в массиве попыталась затянуть туда и душу Атрея тоже.

Она зажала её в левой руке и не выпускала. Смешиваться с Каином та не должна была. Она так напрягла резонанс, что кисть свело судорогой, а по предплечью прошила боль. Правую ладонь она прижала к груди Каина, тянулась в бурлящее море энергии, кружащей по массиву, пытаясь вдавить её в него, но его агония выталкивала собственный резонанс наружу, против неё, и как бы она ни старалась, пробиться не удавалось.

Она наклонилась к нему так, что их лбы соприкоснулись. Он уже не кричал — голос отказал. Взгляд расплывался.

— Ты мне нужен, — сказала она. — Мы почти дошли до конца. Но ты должен вернуться ко мне. Мы же сбегаем, помнишь? Ты, я и наш ребёнок. Мы будем свободны. Я тебя спасу, но мне нужно, чтобы ты боролся вместе со мной.

Левую руку вдруг пронзила резкая боль; два пальца потеряли чувствительность и бессильно повисли, и она едва удержала резонанс, чтобы не выпустить душу.

Она рванулась вперёд и принялась целовать Каину лицо.

— Вернись ко мне. Останься со мной.

Его глаза словно нашли её.

Она снова вдавила ладонь ему в грудь, и это было как вдохнуть полную комнату кислорода, силой загоняя всю эту энергию внутрь. Внешние края массива перестали светиться и начали медленно стягиваться к центру, пока последнее свечение не ушло под телом Каина, а напряжение в её левой руке наконец не отпустило.

Он едва дышал; из него вырывался только сиплый, дребезжащий звук всякий раз, когда грудь всё же поднималась.

Хелена работала быстро. Она не позволит, чтобы с ним произошло то же, что случилось с Люком. На этот раз она всё исправит.

Она изуродовала душу Атрея, растянув её своей анимантией тоньше нити и оплетая ею Каина так же, как когда-то души оплетали реликварии, — слой за слоем, как спутанную паутину, сквозь его рёбра и вокруг талисмана.

Не настолько, чтобы вырастить нового паразита вроде Цетуса, но достаточно, чтобы выиграть время до того момента, когда тело Каина снова вспомнит, что такое иметь душу.

Когда она закончила, Каин лежал неподвижно. Она прижала ладонь к его груди, ощущая его. Живой. Смертный.

Никаких следов просачивающегося холода.

Хелена осела на пол, до того усталая, что могла бы потерять сознание рядом с ним, но всё ещё не закончилось. Это было только начало.

Она с трудом заставила себя подняться на ноги.

Труп Кроутера снова лежал мёртвым у клетки.

Левая кисть у неё всё ещё была сведена судорогой в искривлённый кулак, всё ещё сжимавший рваные остатки души Атрея.

Она коснулась трупа, и того немногого ничто, что у неё ещё оставалось, хватило, чтобы снова поднять его. Она прижала левую ладонь к его груди и вдавила остаток Атрея обратно внутрь.

Глаза его медленно обрели фокус. Стоя перед ним на коленях, она почувствовала то же самое, что когда-то ощущала, пока Люк медленно умирал. Это постепенное вытекание жизни, но пока он ещё не был мёртв.