Он прошёл мимо обгоревших остатков её комнаты, переступая через труп. Это была одна из горничных. Остальные слуги сейчас были внутри, заливали водой то, что ещё могло тлеть, и подбирали обломки вещей, которые хоть как-то уцелели. Окна стояли открытыми, воздух понемногу очищался, но вонь жжёного ковра, кислый запах залитого дерева и металлический дух расплавленного железа всё равно висели повсюду.

Он опустил её на ноги и открыл дверь в комнату в нескольких дверях дальше. Там уже были сложены медицинские припасы и упакованные сумки. Он вытащил ящик.

— Как мне...? Ожоги — я никогда...

— Если ваш отец...

— Мы не будем это обсуждать, пока я тебя не вылечу, — отрезал он, и голос его стал твёрдым. — А теперь дай это сюда.

Он вырвал руку у неё из рук, швырнул её в шкаф и захлопнул дверцу, чтобы отрезать запах.

Хелена сильно сомневалась, что после лечения он вообще позволит вернуться к этому разговору, но обсуждать всё равно пришлось бы — рано или поздно.

— Разрежь платье. Остатки ткани придётся сначала размочить физраствором, иначе отдирать будет слишком больно.

Он откинул вперёд обгоревшие остатки её волос и взял ножницы, осторожно разрезая спинку платья.

— Ненавидела эти платья, — сказала она, пока он омывал ей спину, пытаясь пропитать ткань там, где она прилипла к коже. Она дотронулась до плеча, прощупывая повреждение резонансом. Ожог оказался глубже, чем ей представлялось. Нервы были целы, но с таким размером и глубиной, полностью заживить его за оставшееся время они всё равно не успели бы. Руки у Каина слишком сильно сводило спазмами для такой долгой и точной регенерации тканей, а сама Хелена до своих плеч дотянуться бы не смогла. Самые поверхностные участки он всё-таки свёл, но потом пальцы стали настолько непослушными, что резонанс просто срывался. Он отступил, тяжело дыша.

— Ничего, — сказала она.

— Не ничего.

— Даже будь у тебя руки ровнее, всё это сейчас не успеть залечить до конца, — сказала она. — Если ожог чистый и обезболенный, он подождёт.

Он медленно кивнул и порылся в ящике, вытаскивая знакомую баночку с мазью.

— Это подойдёт?

Она тихо рассмеялась.

— Да, вполне.

Он аккуратно нанёс мазь и перевязал спину шёлковыми бинтами — они были мягче льняных.

— Твоя бедная спина прежде такого роскошного обращения не видела, — сказала она, пока он заканчивал.

Она чувствовала его резонанс там, где кожу саднило от раскалённого воздуха, и маленький порез у неё на лбу, которого она даже не заметила. Мелочи, с которыми он ещё мог справиться.

— Каин, — сказала она, когда он закончил. — Мне нужно поговорить с твоим отцом.

— Он не поможет. Он просто хочет дать тебе надежду, чтобы потом сделать больнее. И даже если нет — я и так уже слишком на него похож, чтобы ещё и часть его души носить в себе.

Она повернула его лицо к себе.

— Ты — всё, что у него осталось от твоей матери. Когда он смотрит на тебя сейчас, он видит её. Он знал, чем рискует, когда пришёл за мной. Он сделал это, потому что думал, что так спасёт тебя.

Она вдохнула.

— Я знаю, что тебе страшно даже допустить эту надежду. Но я лучше умру, пытаясь тебя спасти, чем проживу, зная, что шанс был, а я им не воспользовалась.

Она почувствовала, как он колеблется.

— Ты обещал, что мы сбежим вместе, — сказала она. — Помнишь?

Он опустил голову.

— Почему я должен держать все свои обещания, а ты будто не держишь ни одного?

Она покачала головой и подняла лицо так, чтобы их лбы соприкоснулись.

— Самое первое обещание, которое я тебе дала, было таким: я буду твоей столько, сколько живу. Вот его я и держу.

КОМНАТА ХЕЛЕНЫ ЛЕЖАЛА В РУИНАХ, от её одежды остался один пепел. К счастью, дорожную одежду Каин приготовил заранее: прочные вещи нейтральных цветов, подходящие для верховой езды. Она одевалась осторожно, стараясь не растревожить ожоги на спине.

Коридор был залит водой и превращён в обугленный остов, но железо всё ещё торчало сквозь него, как кости мёртвого зверя.

Атрей всё так же лежал там, где Каин его бросил, с закрытыми глазами. Когда по коридору раздались шаги, глаза его открылись, голова приподнялась. Он посмотрел сначала на Каина, потом на Хелену — и рассмеялся.

Хелена вцепилась в руку Каина, прежде чем он успел отреагировать.

— Я хочу поговорить с ним одна.

— Нет.

— Он ничего не сможет мне сделать. Просто подожди здесь.

Она ощущала взгляд Каина на себе, пока шла к Атрею. Атрей следил за её приближением с таким же острым интересом.

— Моё предложение было не тебе, — сказал Атрей, когда она подошла.

Она опустилась рядом с ним на колени.

— Ты же знаешь, что он не спросит.

Он отвёл от неё взгляд.

— Тогда считай, что предложение отозвано.

Грудь у неё обрушилась вниз от страха. Очень хотелось начать умолять, но она понимала, что ни человечность, ни унижение Атрея не тронут.