— Всякий раз, когда ты уходишь, я уже не уверена, какая... какая версия тебя вернётся обратно. Мои воспоминания... они все перепутаны, и я теряюсь. Когда ты далеко, ты всегда такой... такой холодный.

Его рука дёрнулась в спазме, скрываясь за спиной.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он, и слова будто давались ему через силу.

— Я хочу, чтобы ты остался, — прошептала она.

Она поднялась и пошла к кровати. И как раз когда проходила мимо него, её резко отбросило в настоящее, только не в это настоящее.

Она идёт к постели, а он снимает пальто, чтобы набросить его на спинку дивана. Она ляжет, будет смотреть в балдахин и стараться не шевелиться...

Она застыла на полушаге. Лёгкие сомкнулись, словно её душили, в висках застучало так, будто голову вот-вот расколет надвое.

Как им вообще когда-нибудь это исправить?

— Хелена...

Его голос выдернул её из этого провала. Она обернулась.

Он покачал головой.

— Давай не будем, — сказал он. — Я вернусь завтра и... попробую...

— Нет. — Она тоже покачала головой. — Мне нужно снова к тебе привыкнуть. Мне нужно это вспомнить.

Он выдохнул и сел на край её кровати, как столько раз сидел прежде: её рука переплетена с его рукой, а сам он смотрит через комнату куда-то вдаль.

Пальцы у него всё время сводило спазмом. Он старался удерживать их неподвижно, но от напряжения становилось только хуже. Она не понимала, откуда у него этот тремор.

— Почему ты больше не исцеляешься? — спросила она.

Он не посмотрел на неё.

— Бессмертных осталось слишком мало, и Морроу сильнее тянет из тех, кто ещё жив. Регенерация теперь идёт дольше. Но... почему руки у меня не перестают дрожать, я и сам не знаю. Видимо, цена гордыни.

Все эти месяцы она смотрела, как он рассыпается. Он методично уничтожал Бессмертных, хотя знал: с каждой новой смертью наказание станет только тяжелее, а восстанавливаться после него ему будет всё труднее.

— Прости меня, Каин, — тихо сказала она.

Он вздрогнул и едва не вырвал свою руку из её руки.

— Не извиняйся передо мной, — резко бросил он, глядя на неё сверху вниз.

— Но ты ведь злишься на меня, правда?

Он снова уставился через комнату, и на горле у него дрогнуло.

— Это ещё не значит, что у тебя есть причины извиняться.

— Почему?

— Потому что... — Голос у него сорвался, и он опустил взгляд. — Сначала извиниться должен я, а я... я не знаю, с чего начать. Я надеялся, что ты никогда этого не вспомнишь. Если бы я просто солгал тебе, как вытащил Байард. Если бы просто отпустил тебя, ничего этого не случилось бы.

Хелена села прямо.

— Это убило бы меня. Если бы ты отослал меня прочь, а потом я узнала, что тебя раскрыли только потому, что я заставила тебя вернуться за Лилой, это бы меня убило. Я бы всё повторила снова, каждую секунду, лишь бы спасти тебя.

Он повернулся к ней, и по лицу у него прокатились сначала потрясение, а затем ярость.

— Ты не спасла меня, — сказал он, когда наконец снова смог говорить. — Ты просто отправила нас в ад на два года.

Если бы он ударил её, было бы не так больно. Кровь отхлынула от лица, всё тело обдало ледяным холодом.

— Я пыталась вернуться... — сказала она дрожащим голосом. — Я правда пыталась.

Выражение его лица тут же стало виноватым.

— Я знаю. Я не хотел...

Она отстранилась, чувствуя, что её сейчас стошнит, если она ещё хоть секунду будет на него смотреть.

— Тебе не стоило думать, будто я готова тебя потерять, — сказала она. — Ты решил, что мне меньше не всё равно только потому, что у меня были другие обязанности? Что я чувствую не так сильно, как ты? Я сделала всё, чтобы тебя уберечь. Ты даже не представляешь, что именно я делала.

— Я только хотел сказать...

— Всякий раз, когда ты просил, я обещала, что я твоя. Всегда. У слова «всегда» не бывает ни исключений, ни срока действия.

ХЕЛЕНА ПРОСНУЛАСЬ ОТ ТЯЖЁЛОЙ, РАЗДАВЛИВАЮЩЕЙ боли в голове. Она лежала в темноте, пытаясь понять, где находится. Её пальцы всё ещё были переплетены с пальцами Каина. Она потянулась к нему и нащупала его на полу у кровати: он сидел, привалившись к матрасу, с головой, бессильно упавшей набок.

Она подвинулась ближе и всмотрелась в него в тусклом свете.

Тяжелее всего ей давались промежутки между целыми воспоминаниями, когда прошлое и настоящее крутились, как подброшенная монета, пытаясь вытеснить друг друга. Но вот так, вблизи, несмотря на все искажения времени, он был её. Всё ещё. Таким же, как прежде.

Он любил её, хотя никогда не ждал для них ничего, кроме гибели. И всё равно любил.

«Я позабочусь о тебе», — беззвучно произнесла она.

Она почувствовала миг, когда он проснулся. Напряжение прострелило его тело, глаза распахнулись, пальцы снова дёрнулись в спазме. Он замер, а потом на мгновение расслабился, увидев её. Взгляд сузился, и он поднялся, наклоняясь над ней.