— Ты в порядке?

— Просто голова болит, — сказала она.

Он коснулся её лба, и его резонанс притупил давление за глазами.

— Можешь сегодня принести мне исследования? — спросила она.

Брови у него сошлись.

— Тебе, по-моему, нужно отдыхать.

— Нет. Если мне не о чем будет думать, я начну только сильнее тревожиться.

Он тяжело вздохнул, но спорить не стал, хотя по его взгляду было видно: он что-то решает, всматриваясь в неё. Наконец глубоко вдохнул, взял её за руку.

— Я тебе доверяю... и умоляю: не заставляй меня об этом пожалеть.

Она не сразу поняла, о чём он, пока он не обхватил пальцами её запястье, и металлическая лента вдруг не начала разматываться.

Она смотрела широко раскрытыми глазами, как он снимает её, и из запястья выскальзывает тонкая трубка с заключённым внутри нуллием. Края прокола были рваными, в рубцах от всех тех раз, когда она падала или слишком сильно напрягала руки.

Её поразило, какой маленькой оказалась трубка и сам прокол. Ощущалось-то всё иначе — будто этот предмет занимал всё пространство между костями запястья. Пальцы медленно разжались, и она впервые за долгое время почувствовала в них собственный резонанс.

— Манжеты всё равно придётся носить, — сказал он натянутым голосом. — Но я доверяю тебе настолько, что рассчитываю: ты не поубиваешь прислугу и не сбежишь.

Хелена сумела только кивнуть, слишком ошеломлённая, чтобы на что-то ещё хватило сил.

— Перед визитом Страуд мне придётся вставить нуллий обратно, иначе она заметит. Надеюсь, ты понимаешь, почему я не мог сделать этого раньше.

Она снова кивнула.

Он глубоко вдохнул и взял второе её запястье, снимая и с него манжету. Потом дал ей немного времени просто посидеть, поворачивая кисти и чувствуя, как резонанс вновь доходит до самых кончиков пальцев.

— Я и не понимала, насколько это было частью меня, пока этого не лишилась, — сказала она, прижимая ладони к голове и унимая бешеное воспаление в мозгу. Сознание превратилось в странный ландшафт, будто в ней наложились друг на друга две версии её самой, и разум всё время срывался то в одну, то в другую.

Она подняла глаза.

— Кажется, я могу поесть.

Она всё разжимала и разжимала пальцы, упиваясь ощущением собственного резонанса. Каин наблюдал за ней, явно разрываясь между желанием удержать её в таком состоянии и в таком месте, где он мог бы всё контролировать, и нежеланием и дальше оставаться её тюремщиком.

Ему пришлось сделать выбор — и он всё-таки отпустил её.

Она не хотела, чтобы он об этом пожалел.

Несколько минут она пыталась исправить повреждения мышц и сухожилий, нанесённые трубками, но большая часть ран была слишком старой и слишком много раз наслаивалась сама на себя, чтобы это можно было восстановить. Время и травмы сделали её пальцы неловкими; прежней ловкости в них почти не осталось. В конце концов она сдалась и протянула к нему запястья, чтобы он снова обвил их медной лентой.

Каин убрал нуллиевые трубки в карман.

— Я пришлю всё, что смогу найти по исследованиям.

Он уже начал подниматься, но Хелена поймала его за руку. Теперь она могла хвататься без этой насильственной слабости, и потому не отпускала, пока он не обернулся.

— Будь осторожен, — сказала она. — Не... — Слово застряло у неё в горле. Она стиснула его ладонь. — Вернись ко мне. Хорошо?

— Вернусь.

БЫЛ УЖЕ ПОЛДЕНЬ, КОГДА ДЭВИС принесла папку, и Хелена села разбирать накопившиеся записи. Большая часть была написана незнакомой рукой, алхимической скорописью и обозначениями, которых она не знала, но среди листов попадались и те, что она сразу узнала: плавный почерк Шисео и даже рука самого Каина.

Там было множество неполных массивов и формул. Некоторые казались странно знакомыми. Она снова и снова всматривалась в них, мучительно пытаясь вспомнить, пока символы не начали расплываться перед глазами, размазываясь по страницам.

Она свернулась на боку, обхватив голову руками, и потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, рядом с ней сидел Каин. На коленях у него было раскрыто её руководство по беременности, и взгляд быстро скользил по страницам.

При одном виде этой книги она поморщилась.

Ей не хотелось думать о беременности. Она знала, что ребёнок есть, но это было слишком. Сейчас существовали вещи гораздо более неотложные.

Он тут же закрыл книгу.

Голова всё ещё болела, и она снова прикрыла глаза.

— Откуда эти записи?

— Думаю, часть принадлежала Беннету. Шисео собирал любую работу по массивам, не связанную с металлургией, какая попадалась ему под руку. Сказал, будто видел, как ты над чем-то таким работала.

На поверхность будто поднялся новый провал в памяти. Она правда работала над чем-то подобным?

— Не помню. — Сколько ещё всего у неё не хватает?

— Вспомнишь, — сказал он.