Хелена не сдвинулась с места, только всматривалась внутрь огромного помещения. В дальнем конце виднелись несколько окон на север. Даже в позднюю весну свет там был слабым, проходы — тенистыми, а потолок настолько высоким, что его почти не удавалось различить. Казалось, тьма вот-вот рухнет вниз и проглотит её.

Она просто исчезнет.

— Аурелия может заметить и сейчас, — сказала она, так и не перешагнув порог.

Он резко посмотрел на неё.

— Её здесь нет.

Она вскинула голову.

— Сейчас она живёт в городе. Не думаю, что вернётся, но если это всё же случится, тебя предупредят.

Хелена сглотнула.

— Может... может, потом зайдём.

Каин явно рассчитывал, что это её соблазнит. Ещё бы: она задыхалась от скуки в плену, а теперь он предлагал ей целый мир отвлечений. Его взгляд скользнул по ней быстрым, привычным каталогом.

Хелена опёрлась пальцами о стену, ощущая под подушечками рисунок обоев, и облизнула губы.

— Там просто... темновато, — сказала она. — Потолок. Если у меня опять случится приступ... и ещё ребёнок. — Она запнулась на этом слове. Это был первый раз, когда ей вообще удалось произнести его с тех пор, как она пришла в себя. Разум по-прежнему шарахался от этой реальности, не способный смотреть ей в лицо.

Каин тоже вздрогнул.

— Я лучше не пойду. Если ты не против, — сказала она. — Я понимаю, это нелепо — бояться темноты. Понимаю. Я знаю. — Голос задрожал. — Я стараюсь... правда стараюсь.

Он шагнул назад и закрыл двери. Сердце у неё тут же ухнуло, стоило расстоянию между ними стать ещё больше. Она не хотела, чтобы он к ней прикасался, и в то же время отчаянно хотела, чтобы он обнял её снова. Её разум и тело всё время тянули в разные стороны.

Он не мог занять то невозможное место, где она хотела бы его видеть, потому что не существовало такого расстояния, которое стерло бы всё случившееся и при этом всё же оставило его достаточно близко.

— Ничего страшного, — сказал он, не поднимая глаз. — Я подумал, тебе может захотеться. Но, конечно, ты ещё не знаешь это пространство. Если тебе что-нибудь понадобится, я принесу.

Она кивнула скованно.

— Я провожу тебя обратно, — сказал он.

— Нет, тебе надо идти. — Она сильнее прижала ладонь к стене, и внутри запястья болезненно кольнуло от манжеты. — Я тебя только задержу. Дорогу я помню.

Его взгляд дрогнул.

— Если ты так хочешь.

Он отвернулся, и она на инстинкте потянулась за ним.

— Каин...

Он остановился, и она тут же отдёрнула руку.

Она заставила себя выдавить натянутую улыбку.

— Будь осторожен. Не умирай.

Он ещё мгновение стоял неподвижно, глядя на неё, а потом повернулся и ушёл.

— Хорошо.

ОН ВЕРНУЛСЯ УЖЕ ДАЛЕКО ЗА ПОЛНОЧЬ. Хелена сидела на диване у себя в комнате и смотрела на узор ковра, ожидая его. Весь день она пыталась убедиться, что её догадка верна, перебирая в голове всё снова и снова.

Он остановился в дверях, не входя, будто заранее давая понять, что это будет короткий, безличный визит. Она смотрела на него внимательно. Каин всегда умел быть неподвижным. Это она помнила.

— Ты решила, какие книги тебе нужны? — спросил он наконец.

Она покачала головой.

— Я сегодня думала.

Он поднял бровь.

— Твой план не имеет смысла, — сказала она.

— Ну, не всем же быть наделёнными твоим исключительным умом, — легко ответил он, но с порога так и не сдвинулся.

Хелена изучала пространство между ними. Если Морроу смотрит, что он сейчас видит? Ничего. Смотреть было не на что. Между ними была только пустота.

— Сегодня ты не сказал, что всегда придёшь за мной, — тихо произнесла она. — Раньше ты так говорил, когда мне надо было уходить. Когда я... — Она моргнула; одна рука спазматически дёрнулась. — Кажется. Разве не так?

Лицо Каина свело гримасой. Он всё-таки вошёл, закрыл дверь и прислонился к ней.

— В этот раз это показалось мне довольно пустым обещанием.

Она покачала головой.

— Это была не твоя вина. Ты искал меня. Мандл...

Он резко, зло усмехнулся. Хелена вздрогнула; сердце подскочило к самому горлу.

— Да что ты. Спасибо. Конечно. — Сарказм резанул так ярко, что от него хотелось отступить. — Везде. Я ведь искал везде, верно?

Она молча смотрела на него, пока голос его становился всё более задумчивым, а глаза оставались жёсткими, блестящими.

— Среди обломков, среди груд трупов, в тюрьмах, шахтах, лабораториях, по всему проклятому континенту. Я искал везде — кроме единственного места, которое имело значение. — Голос у него сорвался, но он всё равно усмехнулся. — Спасибо. Правда. За столь высокую оценку моих выдающихся усилий.

В том, как он говорил, было что-то болезненно знакомое. Желудок у неё скрутило, перед глазами опять мелькнуло красное. Его лицо вдруг оказалось слишком близко, и она уже не знала, где находится. В прошлом? В настоящем? И там, и там сразу?

Он снова рассмеялся, и этот звук выдернул её обратно в текущий миг.

Лицо у него исказилось.