— А что, если всё не так просто? — сказала она. — Каждый победитель говорит, что именно он был добром, но ведь это победители и рассказывают потом историю. Они и решают, как все будут её помнить. Что, если всё никогда не бывает так просто?

Он покачал головой.

— Орион стал благословлённым солнцем, потому что отказался предать свою веру.

Хелена выдохнула и закрыла лицо руками.

Она услышала, как щёлкнули его кольца, и трубка тихо зашипела, когда опиум начал испаряться.

— Люк... пожалуйста, позволь мне помочь тебе. — Она попыталась потянуться к нему.

Он дёрнулся от неё, и на лице внезапно вспыхнула ярость.

— Не... трогай меня.

Он опасно качнулся совсем рядом с этим чудовищным обрывом, словно Бездна всё ещё звала его к себе. Хелена уже не знала, как вернуть его назад, что сказать, чтобы он ещё мог услышать.

— Ты помнишь, что я пообещала тебе, Люк, в ту ночь, когда ты вышел сюда? — спросила она умоляюще.

Он ничего не ответил. Взгляд у него снова стал тусклым, одурманенным, и закат золотил его осунувшиеся черты, будто покрывал их сусальным блеском.

— Я обещала, что сделаю для тебя всё. — Она сжала пальцы в кулак. — Может, ты просто не понимал, насколько далеко я готова зайти.

— Не говори так, — сказал он, внезапно опять встрепенувшись. — Не делай вид, будто во всём виноват я. Я думал, ты сможешь его вылечить.

Она закрыла глаза.

— Иногда люди умирают. Нельзя спасти всех. Ни тебе, ни мне. Пожалуйста, позволь мне попытаться вылечить Титуса.

— Я не могу. — Он поднялся, нетвёрдо ступил на балкон своей комнаты и исчез внутри.

ПРОШЛО БОЛЬШЕ ДВУХ НЕДЕЛЬ БЕЗ ЕДИНОЙ вести, когда кольцо Хелены наконец снова ожгло палец.

Она выбежала из Штаб-квартиры, даже не оглянувшись.

Когда она поднялась на крышу и увидела, что Каин уже там, стоит рядом с Амарис, у неё едва не подкосились колени. Он был в форме, идеально чистой и безупречной, с целым рядом наград на груди, словно только что вернулся с какого-то торжества.

— Ты вернулся. — Это всё, что она сумела сказать, уже тянулась к нему, хотя между ними оставалось ещё несколько шагов.

Он притянул её к себе.

— Ты в порядке?

Она кивнула, но почти сразу уронила голову ему на грудь. Она так устала; глаза сами закрылись, она слушала биение его сердца и чувствовала, как ноги грозят подломиться. Он вернулся. Большего ей и не нужно было, но это отсутствие тянулось так долго, будто каждая минута без него что-то отрезала от неё самой.

— Что случилось? — спросил он наконец.

Всё.

— Ничего, — сказала она. — Кажется, после твоего отъезда я просто забыла, как дышать.

Он снова обнял её за плечи, но весь был напряжён, вниманием уже где-то не здесь. Предчувствие беды разлилось по ней, как кровь в воде.

Она подняла голову.

— Что такое?

Он смотрел не на неё, а в сторону пылающего света Алхимической башни.

— Ты, наверное, и так догадалась: поездка была дипломатической миссией. Мы отправились заключать официальный союз с Хевгоссом: их наёмные силы в обмен на наши закрытые алхимические исследования.

— Мы так и предполагали.

— Новый хевготский посол... благоволит моему обществу. Развлекать его — теперь моя основная обязанность. У Кроутера есть для меня какие-нибудь неисполненные приказы?

Она покачала головой.

— Нет. Мы ждали, чем всё закончится. Отчёт он, конечно, захочет, но пока только это.

Его глаза сузились.

— Ничего?

В голосе его прозвучало напряжение.

— Пока нет. Ты только что вернулся.

Но вместо облегчения лицо у него стало ещё более натянутым, тем самым, которое появлялось всякий раз, когда он был уверен, что она ранена, просто ещё не знает как именно. Он отстранился и окинул её взглядом.

— Что случилось?

Она нахмурилась и покачала головой.

— Ничего.

Он ей не поверил, это было видно. По лицу у него уже ползла паника. Хелена с тоской подумала, что надо было заранее придумать для него какое-нибудь поручение; он явно решил, что если ему вдруг дали передышку, значит, с ней точно произошло что-то ужасное. Она вздохнула и взяла его за руку.

— После смерти Элторна и Ильвы я сказала Кроутеру, что он слишком изматывает тебя, и заставила его согласиться больше не навешивать на тебя столько всего.

Он презрительно фыркнул.

— И он просто взял и согласился?

— Нет. Я заключила с ним сделку. Из-за обсидиана и из-за того, что Совет теперь неустойчив, он уязвим, ему нужен кто-то рядом, и я сказала, что этим кем-то могу стать я. Но только если отныне получу право одобрять все твои приказы.

Вместо облегчения он резко вырвал руку.

— Ты что сделала? — выплюнул он. — Ты решила, что этим мне поможешь? Да это последнее, чего я вообще хотел.

Усталость и яростная обида пронзили её насквозь.

— Почему? Право защищать принадлежит только тебе? Я должна просто сидеть и смотреть, как ты выигрываешь войну за меня? Вот так ты это видишь? — Она зло махнула рукой между ними.

— Таков был уговор, — отрезал он.