Каин бережно поднял Хелену, и грудной корсет принял на себя часть давления от её веса. Когда он сам вскочил в седло позади, она обернулась к дому. В летних сумерках тот почти походил на исполинского дремлющего дракона, свернувшегося кольцом; шпили торчали, как хребетные шипы. Весь фасад зарос плетистыми розами, которые взбирались до самой крыши, почти скрывая его.

На вершине широких каменных ступеней стояли Дэвис и старый слуга, возможно дворецкий, и молча смотрели вслед.

Когда Амарис взмыла в воздух, Хелену будто кулаком ударило в рёбра. Она согнулась пополам, задыхаясь от боли, и почувствовала, как Каин напрягся, чуть не разворачивая дракона обратно.

Она стиснула его ногу.

— Всё в порядке.

В воздухе они пробыли дольше, чем когда-либо прежде.

Амарис летела к горам, стараясь опередить восход луны. До Затишья оставалось уже недолго, и Лумития поднималась тонким серпом, не слишком яркая. Они опустились на крышу здания в опасной близости от Штаб-квартиры. Когда Хелена посмотрела на юг, то сразу поняла почему.

Там возвели стену, отгородив территорию Сопротивления. Она поднималась уже более чем на половину острова. За ней она видела рассекавшую город рану на месте взрыва, обрушившиеся здания. Сердцевина острова превратилась в кратер.

— Мы потеряли так много?

— Нет. Просто сил удерживать больше у вас уже нет, — мрачно ответил Каин, спрыгивая вниз и осторожно помогая ей слезть со спины Амарис.

Её мутило от боли, каждый вдох давался с трудом; она сжимала руку Каина, но так и не могла заставить себя попрощаться. Всё окончательное теперь внушало ей страх. Она чувствовала, как всё это приближается к концу.

— Будь осторожен, — только и сказала она.

— Хелена, пожалуйста... — Голос у него сорвался и заставил её остановиться.

Она обернулась, и он сжал её за плечи.

Она знала, о чём он хочет попросить, видела это в его глазах. Беги. Исчезни и не возвращайся.

Но он знал, что она не сможет. Сглотнул, не встречаясь с ней взглядом.

— Только не пострадай снова, — сказал он вместо этого. — Не...

Она поднялась на носки и оборвала его поцелуем.

— Будь осторожен, — прошептала она. — Не умирай.

КОГДА ХЕЛЕНА ПОЯВИЛАСЬ У ВОРОТ в мальчишеской одежде и с трудом переводила дух, встретили её куда с большей подозрительностью, чем радостью. Её на целый час посадили в камеру, и только потом явился Кроутер и велел выпустить.

— Вы уверены? — спросил его охранник. — Она почти месяц числится среди погибших.

— Её подобрала одна из отколовшихся фракций, — ответил Кроутер. — Я знал, что рано или поздно они её вернут. Выпустите.

Хелена не знала, существуют ли эти самые отколовшиеся фракции бойцов Сопротивления вообще, или это всего лишь удобная выдумка, прикрывающая все незаконные дела Кроутера. Очень многое из разведданных и операций Каина списывалось именно на эти якобы существующие группы.

Кроутер выглядел так, будто не спал неделями. Лицо осунулось, глаза налились кровью, и, казалось, сильнее всего его раздражало то, что ради освобождения Хелены ему вообще пришлось куда-то идти.

Ей хотелось узнать, что произошло за время её отсутствия, но ещё до того, как дверь камеры успели отпереть, он уже зашагал прочь.

— Иди в госпиталь. Матрона сейчас на смене. Завтра с тобой разберусь, — бросил он через плечо.

При виде неё матрона Пейс расплакалась.

— Ты жива! Мне надо было поехать самой. Когда я услышала, что отправили тебя, я... —

— И хорошо, что не поехали, — сказала Хелена. Она была измучена перелётом и дорогой обратно. В груди стояла скрежещущая боль. Она осторожно прижала ладонь к грудине, пытаясь хоть немного ослабить давление.

Пейс провела её в отгороженное занавесками пространство.

— Как ты вообще выжила?

Хелена держалась туманных формулировок из оправдания, которое придумал Кроутер.

— Я толком не помню. Мы были в госпитале, потом произошёл ещё один взрыв. Когда я очнулась, не сразу поняла, где нахожусь. Меня уже прооперировали, и дальше мне оставалось только восстанавливаться.

— Дай посмотреть.

Будь она на месте Пейс, отреагировала бы так же, поэтому позволила снять с себя одежду и осторожно расстегнуть грудной корсет, чтобы показать рубец, уходящий вниз по груди.

— Ох... — Рука у Пейс дрогнула, но потом она пригляделась внимательнее. — Это... хорошая работа.

Она явно ждала увидеть какую-нибудь подпольную бойню, где вместо инструментов — бечёвка и кухонные ножи.

— Кто бы ни был у них хирургом, нам нужно попытаться переманить его к нам.

— Я так и не увидела, кто это был, — сказала Хелена. — Мне лучше, но резонанс всё ещё нестабилен.

Пейс попыталась улыбнуться, но вышло скорее болезненное подобие гримасы.

— К счастью, хелатор — одна из немногих вещей, которых у нас пока достаточно.

— Насколько всё плохо? — спросила Хелена.

Пейс не прекращала двигаться: продолжала осматривать её и готовить руку к капельнице.

— Я слышу всё только краем уха.

— Насколько, по разговорам, всё плохо?

Пейс покачала головой.