— Это война, Каин. Люди умирают. С твоим собственным счётом смертей ты должен понимать это лучше всех. Ты же знаешь, что я не стану ставить своё выживание выше остальных.

Он смотрел на неё долгим, ужасным взглядом, и ярость у него на лице была такой явной, что от неё хотелось отшатнуться. — А должна бы. — Голос его стал ледяным, а глаза засияли таким серебром, что почти белели. — Потому что я тебя уже предупреждал: если с тобой что-нибудь случится, я собственноручно сотру с лица земли весь Орден Вечного Пламени. Это не угроза, а обещание. Считай своё выживание столь же необходимым для Сопротивления, как выживание Холдфаста. Если ты умрёшь, я убью их всех до одного. Раз это единственный способ заставить тебя ценить собственную жизнь, значит, на кону будут их жизни.

Хелена уставилась на него в оцепенении, которое медленно перекручивалось в ярость.

— Да как ты смеешь? Как ты смеешь!

Голос сорвался так высоко, что треснул.

Если бы она могла двигаться, она бы бросилась на него и попыталась забить насмерть голыми руками. Ей хотелось орать.

Но под этой яростью жило ещё худшее — ужас от того, что всё это означает. Он стал именно той угрозой, которой боялся Кроутер. Прежде он оставался верен им ради мести за мать, но Хелена вытеснила это, дала ему новый, неконтролируемый источник одержимости и бешенства.

Она закрыла глаза, не в силах больше на него смотреть, и в уме вспыхнул уроборос — образ бесконечного самоуничтожения. Дракон, вечно пожирающий самого себя.

Из неё вырвался хриплый, рвущий лёгкие всхлип, и, пока она судорожно пыталась вдохнуть, в комнате стало тихо.

Матрас под ней сдвинулся. Пальцы убрали с лица непослушный завиток и коснулись щеки.

— Я слишком хорошо знаю твоё лицо. — Он вздохнул. — Ты сейчас думаешь, что теперь придётся меня убить, да? Что я стал слишком опасен.

Она ничего не ответила и глаз не открыла.

— Ты бы правда это сделала?

Она посмотрела на него. — Ты знаешь... ты знаешь, что я не выберу тебя ценой всех остальных. И это даже тебя не спасёт, если я выберу.

Тогда он отвёл взгляд. — Ты бы себе этого не простила.

У неё задрожала челюсть. — Нет. Не простила бы... — Горло стянуло. Она с трудом сглотнула, не в силах даже поднять голову. — Но это было бы не первое моё непростительное дело. Что ещё одна строка в летописи?

Он долго молчал.

— Что ты будешь делать, когда меня не станет? — спросил он так, будто только это и имело значение.

— Думаю, ты и сам можешь представить.

От одной мысли о мире без Каина, мире, где она снова одна и винить некого, кроме себя, потолок над ней поплыл.

Она ненавидела эту войну. Ей казалось, что она способна на всё. Что достаточно сильна для такого. Что нет предела тому, что она сможет сделать или вынести. Но, видимо, Каин и оказался её пределом.

Она не могла представить себя без него. Ей казалось, что без него она просто перестанет существовать.

Она захлебнулась рваным вдохом, пытаясь протолкнуть воздух, и лёгкие загремели.

В следующее мгновение Каин уже был над ней, держал её лицо в ладонях, приподнимая голову, чтобы ей было легче дышать. Обнять её по-настоящему он не мог.

— Просто живи, Хелена. — Голос у него дрожал. — Вот и всё, о чём я тебя прошу.

Хелена тихо, надломленно всхлипнула, а лёгкие продолжали свистеть, пока она боролась за воздух. — Я не... могу этого обещать. Ты знаешь, что не могу. Но я не могу рисковать тем, что ты сделаешь, если я умру.

Он поцеловал её. На его губах ощущалась мольба.

— Прости, — повторяла она снова и снова. — Прости, что я сделала с тобой это.

Воздух прорезал резкий гудок. Каин застыл и отшатнулся с ругательством. Ещё один сигнал. Два длинных и два коротких. С каждым таким звуком свет в комнате тускнел, тревожно мигая.

Он оглянулся по сторонам, стиснув зубы. — Чёрт. Меня вызывают обратно в город. — Он отступил, но всё равно продолжал смотреть на неё сверху вниз. Она видела, как в его глазах что-то лихорадочно просчитывается, и как он колеблется. Наконец на лице у него вспыхнуло отчаяние.

— Дэвис, — позвал он. Голос едва долетел, а взгляд на мгновение ушёл в расфокус. — Подойди.

Дверь позади него открылась, и в комнату вошла женщина. Хелена недостаточно разбиралась в одежде прислуги, чтобы понять, кем именно та служила, но имя она узнала.

Перед ней стояла горничная Энид Феррон и смотрела на Хелену влажными голубыми глазами. Вместе с ней в комнату вполз лёгкий запах чего-то сухого, но всё же органического. Она была мертва, но реанимирована так искусно, что казалась почти живой.

Хелена оглядела комнату, потом окно и только сейчас поняла, что за ним не видно ни одного здания — только небо и деревья.

— Где мы? — резко спросила она. Она даже не знала, как долго была без сознания.

— В Спайрфелле. В загородном поместье моей семьи, — сказал Каин, натягивая форму — чёрный сюртук, плащ. — Позже я всё объясню. Мне надо идти. Не бойся Дэвис. Она не причинит тебе вреда.