— Тогда используй меня, — сказал Каин. Он уже стоял совсем близко. Притянул её к себе и попытался поцеловать.

Она дёрнулась прочь. — Нет! Нет, я не могу. — Она яростно покачала головой. Проснись, Хелена. — Я не хочу так с тобой поступать. Ты этого не... заслуживаешь. Я могу сама о себе позаботиться.

Но он не отпустил.

— Тебе не обязательно отталкивать меня, чтобы защитить, — сказал он тем жёстким, знакомым голосом. — Я выдержу. Ты можешь перестать быть одинокой. Я ничего не перепутаю. Я знаю, что тебе просто нужен кто-то рядом.

Она стала искать глазами дверь. Выход.

Но он всё равно не отпускал. — Хелена...

Она замерла, услышав своё имя.

— Я тоже один, — сказал он.

К горлу подступил ком, сердце заколотилось. — Но я не хочу причинить тебе боль, ты не заслуживаешь...

Он поцеловал её, заглушив все возражения. И когда он притянул её в объятия, она уже не сопротивлялась. Жар камина отступил, пока не остался только его жар, его тёплые губы у неё на губах, его руки, держащие её лицо. А потом под спиной оказалась мягкость кровати, подушки и простыни, и она потянула его ближе, пальцы нащупали пуговицы его сюртука и начали расстёгивать, но он поймал её руки и удержал их у себя на груди, а сам чуть отстранился. Повернул её лицо к свету.

Она смотрела на него затуманенным взглядом, пока он прикладывал тыльную сторону ладони к её лбу и укрывал её так, будто она болела и за ней нужно было ухаживать.

Когда она попыталась сесть, он опустился рядом и позволил ей прижаться к нему, спрятав лицо у него на груди.

— Некромантия не... возвращает человека назад, — сказал он, — но в ту минуту это трудно помнить. Когда речь о том, кого ты знаешь, когда ты чувствуешь весь размах утраты, инстинкт подсказывает, что и цена за возвращение должна быть такой же огромной. То, что ты сделала с Байардом, — ты вложила часть себя в его реанимацию. При иных обстоятельствах ты смогла бы это обратить, отвязать себя от него, но когда его уничтожили, он унёс всё это с собой.

Повисла пауза.

— Ты восстановишься, но шрам останется. Тебе просто нужно держаться за реальность, пока разум сам не научится туда не проваливаться. Для тебя удача в том, что анимантия должна в этом помочь.

— С тобой такое бывало?

С минуту он молчал. — Нечто похожее однажды было. Но очень давно.

Хелена ещё теснее свернулась возле него, вслушиваясь в биение его сердца.

Он был жив. Она сумела сохранить ему жизнь. Она нашла его руку, подтянула ближе к своему подбородку, сжала обеими ладонями, провела пальцами по выступам костяшек, переплела с ним пальцы. Просто держалась.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него.

Он не шевельнулся. Даже когда она отпустила его руку и потянулась к его лицу. Даже когда придвинулась ближе настолько, чтобы коснуться губами его щеки. Пальцы скользнули по линии скул, и она поцеловала его в висок, в лоб. Потом, уже робко, потянула к себе и поцеловала в губы.

На ощупь он был огнём.

Она целовала его медленно, пока его руки не скользнули ей на спину и он не ответил.

Она уже не знала, это она цепляется за него или, наоборот, отпускает всё остальное.

Первым делом его пальцы нашли шпильки у неё в волосах. Косы тяжело упали ей на спину, а его пальцы прошли сквозь них, распуская волосы до конца. Рука запуталась в них, пока он снова её целовал.

Поцелуи были медленными. Не жадными, не торопливыми, не виноватыми, но всё равно отчаянными, потому что он всегда приводил её к отчаянию.

Она целовала его так, как давно хотела. Так, как втайне мечтала.

Ей можно было это получить.

Хотя бы раз.

Из неё вырвался тихий, надломленный всхлип. Он замер, но она вцепилась сильнее, не давая ему отстраниться.

— Я хотела, чтобы это было именно так, — призналась она. — С тобой. Я хотела, чтобы с тобой это было вот так.

Он замер совсем.

— Прости. Прости, что тогда всё было не так, — наконец сказал он и притянул её ближе.

А был ли он когда-нибудь таким на самом деле? Ей иногда казалось, что она уже не знает, сколько из той пьяной памяти о поцелуе с ним было правдой, а сколько она выдумала, чтобы было что прокручивать в голове, когда в жизни становилось слишком пусто и не хватало нежности.

— Не важно, — сказала она, устраивая голову у него на плече.

— Важно. Позволь мне дать тебе это сейчас. — Он поднял её лицо и снова поцеловал. Медленно, сосредоточенно.

Издали он был как звезда — ледяной, ослепительный, весь из сияния, — но стоило преодолеть расстояние, и его тепло оказывалось бесконечным.

Не отрываясь от её губ, он на этот раз сам нашёл пуговицы у неё на рубашке и белье, медленно расстёгивая одну за другой. Ткань шептала по коже, пока его пальцы вели дорожку вдоль её позвоночника. Его рот проследил линию ключиц, пальцы откинули ей голову, чтобы он мог попробовать губами ямку у основания горла.