Но чем чище становилось тело, тем страшнее она отделялась от того, что произошло, будто в какой-то момент боя покинула себя и уже не могла вернуться обратно. В своей комнате, где всё было знакомо, пережитое начинало казаться сном.

Сорен не умер. Не мог умереть.

Она выйдет сейчас в коридор и увидит, что он сидит возле Люка в госпитале.

Память о нём, мёртвом у неё на руках, рвала ткань её сознания, словно та связь, которой она притянула его обратно к жизни, потом была насильно выдернута, когда всё между ними оборвалось. Человек, которого она знала, и тело, которое подняла, оказались на миг связаны между собой, а теперь на этом месте зияла рана.

Он не мог быть мёртв.

Это был чудовищный сон.

Она уставилась на собственные ладони. Почему-то ей казалось, что они должны быть испачканы или почерневшими от некромантии.

Что Себастьян скажет Совету? В донесении ему придётся написать правду. А когда правда всплывёт, за ней придут последствия.

Убить Сорена было бы меньшим преступлением. Убийство оставалось лишь земным преступлением; некромантия же была преступлением и против этой жизни, и против загробной.

Она убрала все свои вещи в сундук и села ждать.

В дверь грохнули так, что она вскочила на ноги, уже готовая.

— Хелена! Хелена! С Люком что-то не так! — Это была Элейн по ту сторону двери. — Ты нужна в госпитале!

Все мысли об аресте вмиг исчезли.

— Что с ним? — Хелена распахнула дверь, и охранники отступили, пропуская её. Вместе с Элейн она бросилась к лифтам.

— Мы сделали все обследования, по два раза проверили на талисманы, и ничего. Но у него внутренние органы... они все отравлены. Я не понимаю, что с ним могли сделать. Мы пытались обратить повреждения вспять, а ткани не регенерируют. Мы пытались сбить жар, Пейс велела мне его разбудить, но он начал кричать. И не перестаёт. Никого к себе не подпускает. Он сам себя калечит.

Люк находился в карантинной палате в самом конце госпитального крыла. Она услышала его раньше, чем увидела.

Глаза у него были совершенно безумные, лицо осунулось, щёки пылали алыми пятнами. От него шла волна жара, будто всё его тело было из расплавленного золота.

В дверях беспомощно стояли Ильва, Элторн, Маер, Пейс и ещё несколько медиков. Ильва всё пыталась с ним говорить, но Люк, кажется, уже ничего не слышал. Крик сорвался до хрипа, когда он содрал себе горло почти до мяса. Он словно забыл, как вообще устроено человеческое тело. Его скручивало, руки, ноги, пальцы, голова выворачивались под немыслимыми углами, а потом он с размаху впечатался в стену.

— Я привела Хелену, — запыхавшись, сказала Элейн.

Голова Люка дёрнулась. Он уставился на Хелену. Его глаза будто распахнулись ещё шире, вылезая из орбит, а голова заходила из стороны в сторону, как у змеи.

— Хел... — прохрипел он. Потянулся к ней. Пальцы у него выглядели сломанными, но он этого будто не замечал. — Хел...

— Осторожно, он уже бросался на людей, — смутно услышала она голос Пейс. Но не обратила внимания.

Она взяла его за руку, переплела с ним пальцы и костяшками другой руки коснулась его щеки. Кожа у него была такой горячей, что почти жгла. Он, не замечая боли, как-то умудрился согнуть искалеченные пальцы и стиснуть её ладонь, потянув её ближе.

— Я здесь. Что с тобой? — Она онемила ему кисть и быстро вправила пальцы.

Его взгляд уже поплыл, расфокусировался, и его затрясло. — Наружу... — простонал он, мотая головой. — Внутри...

Она прижала ладонь к его лбу, не обращая внимания на то, как его кожа обжигает ей руку, и пустила в него свой резонанс, пытаясь нащупать источник того, что идёт не так. Что она упускает?

— Хел... — снова выговорил Люк.

И тут у неё в груди вспыхнула боль.

Мир сорвался с места, закрутился. Перед глазами хлестнул яростный красный свет, и её затылком с силой швырнуло назад. Уши заполнил бесконечный звон.

Она пыталась сфокусировать взгляд. Вдохнуть не получалось.

Она вцепилась в грудь. Звуки тянулись неестественно долго. Над ней нависали лица.

Что-то схватило её, и она в панике закричала, рванулась к кинжалам, но кинжалов не было. Она судорожно драла воздух, пытаясь вырваться.

— Успокойся, Марино, — говорила матрона Пейс. — Всё в порядке, просто тебя сильно напугало. Дыхание перехватило.

Голый ужас начал отпускать. Комната медленно проступала обратно.

Она лежала на полу, хрипло дыша; грудь пожирала боль, а она всё пыталась понять, что только что произошло.

Люк был на другом конце палаты. И лицо у него внезапно стало пугающе ясным.

— Ты... — Его взгляд вдруг прояснился, загорелся. — Ты использовала некромантию на Сорене.

Обвинение повисло в воздухе, как пауза между вспышкой молнии и ударом грома.

Все замерли.

Хелена заставила себя сесть.