Он медленно выдохнул. — В твой самый первый приход в Аутпост. По тому, как ты смотрела, было видно: ты правда думаешь, будто всё это навсегда.

У неё сжалось горло.

Он отвёл взгляд. — Поначалу это было... смешно. Я всё ждал, когда ты наконец поймёшь.

Жар растёкся у неё по шее сзади.

— Я думал, когда упомяну, что ты должна была знать о моём наказании, до тебя дойдёт, что всё это подстава. Но ты не поняла. Потом я решил, что тебе всё объяснят к вечеру или на следующий день, но ты просто продолжала приходить. Я решил, должно быть, им нужно от тебя что-то ещё, но к тому моменту уже было ясно, что говорить тебе они ничего не собираются. Я сам чуть было не сказал тебе пару раз, но... — Он вздохнул. — Наверное, мне нравилось, как отчаянно ты хочешь меня спасти.

Она медленно кивнула, проводя пальцами по шву льняной простыни. — Кроутер так много говорил о перспективе, о том, что нельзя дать тебе потерять интерес, и о том, что я должна всё держать в тайне, чтобы никто ничего не знал. Я думала, они мне доверяют. — На миг она умолкла. — Ильва сказала мне правду прямо перед солнцестоянием. Ты, наверное, понял.

По его молчанию она поняла, что да.

Помолчав, она вдруг вспомнила кое-что ещё. — Каин, мне кажется, твой отец не мёртв.

Каин резко вскинул на неё глаза. — Что?

— Когда мы вытаскивали Люка, там был лич. Он сказал Себастьяну, что он Атрей. Он стоял у двери в ту комнату, где держали Люка.

— Нет, — голос у Каина дрогнул. — Нет. Он умер. Если бы он был жив, он бы вернулся. Ради моей матери.

Зрачки у него сжались в острые чёрные точки; отрицание было почти физически ощутимым.

— Он был личем, — как можно мягче сказала она. — Ты правда думаешь, он захотел бы, чтобы она увидела его таким?

Он несколько раз пытался что-то сказать, будто собирался возразить, но всякий раз останавливался. — Что произошло?

— Сорен и Себастьян его убили. Он стоял между нами и Люком. Но у нас не было времени искать талисман. Ты правда не знал, что он Бессмертный?

Он покачал головой. — Я думал, его арестовали ещё до того, как всё это началось. — Он коротко, насмешливо выдохнул, и выражение у него стало горьким. — Значит, в конце концов он даже умереть ради неё толком не смог.

— Ради твоей матери?

Он медленно кивнул. — Всё было из-за неё. Я знаю, что о них говорили, почему, мол, он на ней женился, но он... он её боготворил. Она была для него самой жизнью. Когда я родился и она уже болела, он помешался на том, чтобы уберечь её, не подпускать к ней ни гостей, ни вообще ничего, что могло бы принести болезнь. Морроу обещал, что сможет её исцелить, что она будет жить вечно.

— Он, наверное, не знает, что случилось после его ареста, — сказала Хелена.

В глазах Каина появилось мучительное напряжение. — Скорее всего, нет.

— А если бы знал, как ты думаешь...?

Каин покачал головой. — Он бы всё равно обвинил меня. Он всегда так делал. — Повисла пауза, потом он взглянул на неё. — Раз уж мы заговорили о смерти, а точнее о её отсутствии... не расскажешь, почему я всё ещё не умер?

Хелене внезапно показалось, что у простыней исключительно интересная плотность ткани.

— Это был неудачный эксперимент. Беннет неделями пытался всё исправить, и каждое его вмешательство делало только хуже. Когда эксперимент окончательно признали провалом, он попытался утилизировать моё тело, но массив тянул из талисмана столько энергии, что он не смог даже прикоснуться к нему. Он решил, что рано или поздно энергия иссякнет или моё тело просто сгорит вокруг него, и меня отправили домой, потому что не хотели, чтобы возможные последствия заразили новую лабораторию.

— С тех пор как я чудом выжил, Беннет пытался повторить этот эксперимент. Все остальные подопытные умирали медленно и ужасно, и Беннет так и не смог найти объяснение, почему один я остался жив. Ты — единственный человек, который ни разу не поставил под сомнение моё выживание, и я хотел бы знать почему.

Повисло долгое молчание. Хелена прочистила горло. — У меня был амулет Холдфастов. Священная реликвия, можно сказать. Ильва вручила его мне, когда я стала целительницей, и он помог.

— Помог? — Скепсис в его голосе был тяжёлым.

— Я могла... работать дольше. — Она избегала его взгляда. — Я не уставала и не... выгорала, когда он был со мной. Когда ты получил ранение, ты уже настолько ухудшился, что массив тратил больше сил и ресурсов, чем у тебя оставалось. Я подумала: раз он помогал мне, может, поможет и тебе. Даст тебе достаточно сил восстановиться.

Брови у него поднялись. — Какая реликвия вообще способна на такое?

Она кашлянула. Наверное, стоило бы соврать, учитывая, что правда вполне тянула на государственную измену.

Но ничего правдоподобного в голову не шло. К тому же измену она уже и так совершила.