Себастьян делал всё, что мог, чтобы не подпустить Блэкторна к Люку. Люк продолжал драться, но внимание его рвалось надвое. Он всё оглядывался на Хелену, стоящую на коленях с телом Сорена в руках. Она видела отчаяние в его глазах. Уверенность, что Хелена сейчас его спасёт. Что она может.

На одно короткое, полное вины мгновение она встретилась с ним взглядом и снова прижала Сорена к себе.

— Что угодно, — сказала она, прижимая ладонь к его шее. — Любую цену.

И вытолкнула из себя энергию, возвращая его обратно.

Это оказалось не просто легко. Это оказалось естественно.

Она знала Сорена. До мельчайшего чувства знала, каким он был живым.

Её резонанс прошёл сквозь него, как ток, с безжалостной точностью закрывая рану, сшивая разорванные органы, снова сводя кость — но на этом она не остановилась.

Она ощутила возвращение его сознания — тень, слабейший отблеск самого Сорена, — и залила в эту тень ещё больше силы.

Вернись. Вернись. Тебе ещё нельзя уходить.

Сорен моргнул, глядя на неё, и Хелена почувствовала, как между ними возникает связь, тончайшая нить. Она укрепила её, потому что не могла его отпустить.

— Тебе пока нельзя отдыхать. Ты должен защищать Люка, — сказала она и услышала, как эти слова отозвались внутри него.

Сорен узнал её. Она это чувствовала. Чувствовала внутри этой мерзкой подделки жизни, зажатой у неё в руках. При всех её усилиях перед ней была только тень. Сорен стал куклой, внутрь которой Хелена просунула собственную руку.

После стольких лет исцеления некромантия далась ей безо всякого сопротивления. Там не было ничего, что можно было бы ранить. Она просто сказала телу Сорена, что ему нельзя умирать. Что он будет сражаться, как и всегда. Что он защитит их, потому что знает, как это делается.

Он поднялся на ноги и помог ей встать; оружие уже было у него в руке.

Мышечная память оставалась, как привычки лунатика, даже когда самого человека уже не было.

Она могла видеть себя через него. Её сознание всё время мигало туда и обратно по той связи, которую она только что вытянула между ними. Он повернулся и увидел Люка, и она почувствовала, как его тянет к нему. Потом он начал искать Лилу.

Люк увидел Сорена на ногах, и на одно мгновение лицо его залило облегчением. Потом облегчение исчезло.

Люк понял. Сразу. Мгновенно понял.

И всё же Сорен шагнул к нему. Хелена остановила его.

— Ты должен защитить Пенни и Алистера, — сказала она и вслух, и мысленно, показывая, куда смотреть, отводя его внимание от Люка. — Выведи нас отсюда.

Сорен повернулся и подчинился. Хелена смотрела, а в голове всё плыло от этого второго сознания, неловко подвешенного внутри её собственного. Она уже не понимала, где ей быть.

С химеры сорвался прыжок ей прямо в лицо.

Она уклонилась. Перед глазами мелькнула коса.

Сорен.

Она моргнула, пытаясь заново поймать собственное положение в пространстве.

Сорен срубил химеру, даже не замедлив шага, когда добрался до Пенни и Алистера, оттолкнул Пенни в укрытие и тут же развернулся обратно.

Что-то смазалось слева. Хелена рванулась в сторону, стараясь уклониться и уже не понимая, видит она нападающих вокруг себя или через Сорена. На миг фокус снова схлопнулся, возвращая ей ощущение собственного тела.

Если она умрёт, Сорен исчезнет тоже. Ей надо было продержаться, пока они не вытащат Люка.

Она попыталась отгородиться от Сорена, но он уже сидел у неё в голове. Она что-то почувствовала и развернулась в самый последний миг перед ударом. Из лёгких выбило воздух. Она посмотрела вниз, моргая сквозь распадающееся сознание.

Сорен. Хелена. Сорен.

В правый бок по самую рукоять вошёл нож.

Хелена.

Повернись она на долю секунды позже — лезвие вошло бы прямо в сердце, но... пока она, щурясь, пыталась сфокусироваться, ей показалось, что ничего жизненно важного оно всё-таки сразу не задело.

Только боль сумела окончательно вернуть её сознание в собственное тело.

Она успела отсечь руку тому некротраллу, что ударил её ножом, прежде чем он успел дёрнуть клинок обратно. Правой, пульсирующей от боли рукой она зажала нож в ране, стараясь не дать ему сместиться, и в то же время со всей силы наступила мертвяку на внутреннюю сторону колена.

Она отшатнулась, задыхаясь, и кромка ножа разодрала рану ещё шире.

Химера вцепилась Сорену в ногу, разрывая её. Он отсёк ей голову, даже не заметив ранения.

Его раздирали на части. Она чувствовала все эти повреждения, хотя боли там не было. Эту часть мозга она ему не вернула.

Он продолжал драться.

Вытащи нож, закрой рану. Она двинулась к дальней стене.

Скользнув в ледяную воду у стены, она увидела, как ещё одна химера навалилась на Себастьяна и Люка. По размеру это был почти медведь. У неё была в основном звериная туша, но челюсти — длиннее, почти рептильи, а кожа настолько толстая, что оружие отскакивало от неё. Кричала тварь человеческим голосом.