Кроутеру и Ильве она ничего не рассказала. Списала всё на короткую встречу: Феррон предупредил о химёрах, и она поспешила обратно — ни слова о чём-то ещё. Но если Феррон не придёт, ей придётся всё рассказать Кроутеру, объяснить, что пошло не так. В груди стало так тесно, что она едва могла дышать. Когда прошло десять минут, она заставила себя принять, что Феррон не придёт. Она уже закидывала сумку на плечо, когда щёлкнул замок, и он вошёл. Похоже, его ничуть не удивило, что она всё ещё ждёт.

Он закрыл дверь и встал перед ней, выражение лица было нечитаемым, тело — пугающе неподвижным. Его поза казалась странно пустой. После переезда в Паладию Хелена сильно полагалась на язык тела. Этрас был экспрессивен культурно: слова, мимика, жесты — всё было частью общения. Северяне же были хитры и часто передавали смысл скорее подтекстом, чем самими словами. Именно поэтому Хелена так тянулась к Люку: он был не таким; он не говорил того, чего не имел в виду. С другими паладийцами Хелена научилась понимать их намерения по движениям тела, а не по речам.

Однако тело Феррона почти ничего не говорило. Он напоминал ей игрока, скрывающего свои «подсказки». В нём не было ничего, что выдавало бы его текущее настроение.

— Прости, — сказала она, нарушая напряжённую тишину.

— Мне не следовало говорить это на прошлой неделе. Я потеряла самообладание. Я сделаю… всё, что ты захочешь, чтобы загладить вину.

Феррон никак не отреагировал — лишь на миг дёрнулись глаза.

— Всё в порядке, — спустя мгновение сказал он пустым голосом. — Когда я говорил «по доброй воле», это означало, что тебе позволено сказать «нет». Хотя в следующий раз, пожалуй, стоит просто сказать это, а не провоцировать меня. Хелена уставилась на него в изумлении. С того момента, как Ильва и Кроутер изложили ей условия, она была уверена: её согласие, однажды данное, не может быть отозвано.

Всё, что происходило после, уже входило в то, на что она согласилась. Она ему не поверила. Он говорил, что с нетерпением ждёт её сожаления. В этом не было ни намёка на возможность передумать или отказаться от требуемого. Нет, он менял условия их соглашения из-за того, что она ему сказала. Её глаза сузились, оценивая его.

Её подозрение, казалось, разозлило его. По лицу мелькнула вспышка раздражения. Она отвела взгляд — лучше не провоцировать его снова. Со временем он наверняка передумает, переиначит условия под себя, но сейчас ему хотелось верить, что у него есть некий моральный кодекс, что существуют вещи, до которых он не опустится. Она кивнула, словно поверила ему.

— У меня теперь есть алхимический нож, — сказала она, надеясь, что смена темы его отвлечёт.

Он протянул руку в перчатке:

— Дай посмотреть.

Он взял нож осторожно, перчатки даже не коснулись её кожи. Теперь он, казалось, был чрезмерно осознанно внимателен к её присутствию.

Он осмотрел нож, проверяя баланс. Несмотря на перчатки, лезвие изменилось — режущая кромка закрутилась спиралью вокруг внутреннего сердечника. Назначение было простым: ударить, когда лезвие плоское, затем трансмутировать и выдернуть, оставив огромную рану. Чем больше рана, тем дольше Бессмертные восстанавливались и тем быстрее некротраллы становились неподвижными. Лезвие также можно было изменять по длине, но это требовало усилий и хорошего знания капризов сплава, чтобы он не рассыпался.

Поскольку нож был стандартного образца, его выковали с использованием эманаций люмития, усиливающих резонанс. Благодаря этому алхимики с ограниченным резонансом к стали всё равно могли его трансмутировать. Природный резонанс Хелены не нуждался в усилении — из-за этого резонанс сплава казался неровным, — но её заверили, что со временем она привыкнет.

— Ты умеешь обращаться с ножом? — наконец спросил он. Она надеялась, что он этого не спросит.

— Нет.

— Тогда тебе лучше подошло бы что-нибудь подлиннее. — Он перевернул нож в руке, ловко перехватив его; рассекая воздух, лезвие преобразилось в изогнутый клинок. — Если что-то подберётся к тебе настолько близко, что ты сможешь воспользоваться этим, ты уже мертва.

Сопротивление не собиралось выдавать человеку, который не воюет ничего, кроме базового оружия.

— Но… всё, что больше, слишком заметно. Меня с большей вероятностью остановят.

— М-м, — было единственным ответом, когда он трансмутировал клинок обратно в исходную форму.

— Есть какие-нибудь новости о химёрах?

Он вернул ей нож.

— Четыре уже мертвы. Они плохо переносят холод. — Его рот искривился в насмешке.

— Беннет вне себя от ярости.

— Откуда взялись эти животные? — Кроутер велел ей спросить.

— Он использует всё, что может достать. Домашние животные — самый доступный вариант, но крупные хищники предпочтительнее. Думаю, было несколько вылазок в горы. Был ещё и зоопарк.

— Похоже, слишком много усилий ради того, чтобы они просто погибли в болотах. Феррон рассеянно пожал плечами. Его взгляд избегал её, блуждая почти по всему помещению, кроме неё самой.