— Почему? Это же очевидно. Ферроны — амбициозны. Они никогда не скрывали своего раздутого мнения о собственной значимости. Ты видела герб, который они себе купили на свои капиталы?

Хелена попыталась вспомнить.

— Там… ящерица?

— Нет. — Кроутер придвинул к ней листок бумаги.

Хелена взяла его и уставилась. На гербе был дракон, свернувшийся в идеальный круг, длинные клыки вонзались ему в собственный хвост. В правом верхнем секторе над изогнутым телом поднимались когтистые крылья.

— Это уроборос, — сказала она, сомневаясь, что семейный герб может что-то сказать о характере. Кроутер молчал, и она рискнула предположить: — В алхимии Кхема змея-уроборос символизирует бесконечность или возрождение. Возможно, так Ферроны видели своё новое могущество. Хотя у Цетуса он ещё обозначает жадность и самоуничтожение. Может, поэтому они выбрали дракона вместо змеи. Мифическое существо — выбор странный в любом случае.

Она протянула листок обратно.

— Посмотри ещё раз.

Она тяжело вздохнула, не понимая, чего он хочет.

— Прищурься, если нужно.

Она прищурилась, позволяя изображению размыться.

— Ах. — Она почувствовала себя дурой. — Они выбрали дракона, потому что крылья делают его похожим на символ железа.

— Да, — сказал Кроутер. От его снисходительного тона у неё сжалась челюсть. — Это многое говорит о том, как семья видит саму себя. Круг не предполагает иерархии, и всё же в этом гербе именно железо её формирует. — Кроутер постучал пальцами по столу. — Железо никогда не станет благородным металлом, но отрицать уже невозможно, что сталь Ферронов построила Паладию ничуть не меньше, чем золото Холдфастов. Холдфасты правили почти пятьсот небесных лет по божественному праву, но остальной мир догнал нас благодаря технологическим открытиям. Напряжение между старым идеалом и новой реальностью и дало толчок этой войне.

— Что вы имеете в виду?

В тени вспыхнул блеск его глаз.

— Я имею в виду, что время позволило стране начать задаваться вопросом, что такое божественное — и имеет ли это значение. Наш Принципат способен алхимизировать золото и владеть священным пламенем. Два дара исключительной редкости. Когда-то этого было достаточно, чтобы считаться чудом. Но мир изменился, а Принципат — нет. Морроу может поднимать мёртвых и даровать бессмертие. Ферроны нашли способ превращать своё ничтожное железо в бесконечные горы богатства. В таком мире — какое значение имеют огонь или бескрайнее золото?

Хелена была ошеломлена, услышав подобную критику из уст члена Совета.

— Если вы так думаете, почему вы всё ещё здесь?

— Потому что я желаю, чтобы каждый некромант был стёрт с лица этой земли. В этом смысл Вечного Пламени и причина существования короны Принципата. Я скорее превращу этот город в пепел, чем позволю некромантам использовать его как свою крепость, — сказал Кроутер ,оскалившись. — Пока Вечное Пламя верно своей цели — избавить мир от некромантов, я буду верен ему.

Его слова были леденящими.

— Тогда принятие предложения Феррона — это компромисс: работать с одним некромантом, чтобы остановить других.

— А ещё потому, что сейчас у нас нет других вариантов, — сказал Кроутер,махнув рукой .

Хелена воздержалась от упоминания своей альтернативы.

— Но я хочу понимать, что в этой сделке есть хоть какая-то реальная цель. Я единственный целитель в Сопротивлении, и если Феррон… — Она не смогла заставить себя озвучить, на что Феррон мог сделать . — Судя по всему, что вы сказали, у Феррона нет причин помогать Вечному Пламени. Я не понимаю, почему стоит ему доверять.

Кроутер только фыркнул.

— Уверен, Ильва уже наполнила твою голову красивыми историями о твоей незаменимости, но тебя легко заменить. У нас уже есть несколько кандидатов.

Комната на мгновение расплылась, и Хелена почувствовала, будто её ударили в живот.

Лицо Кроутера было различимо настолько, что она увидела, как его щёки растянулись в улыбке.

— А что касается того, почему я верю в искренность предложения Каина… Именно потому, что он не лоялен и ему плевать на наше дело, я считаю его намерения настоящими. Ферроны провели последнее столетие, выкапывая свою родословную и убеждая себя в каком-то вымышленном праве на власть, которое Холдфасты у них “отобрали”. Они не искали, кому бы послужить, когда появился Морроу; они решили, что он — средство для достижения их целей, чужак с ресурсами, способный бросить вызов Принципату и подорвать его. Но теперь у Морроу слишком большое преимущество. Феррон делает ставку на то, что сможет саботировать Бессмертных, помогая нам до тех пор, пока силы не сравняются.

— Потому что если Бессмертные и Вечное Пламя уничтожат друг друга, тогда…

— Кто лучше подойдёт для правления на пепелище, чем семья, чья сталь может отстроить этот город заново?

Хелена выпрямилась, начиная понимать стратегию.

— То есть он нас предаст — но не раньше, чем мы станем угрозой для Бессмертных .

— Да.

Она медленно кивнула, игнорируя тошнотворный узел в животе.