Теперь Хелена стояла, глядя на амулет, холодная и пустая внутри. Выступающие лучи солнца впивались в её ладонь, оставляя круг из ямок и угрожая проколоть кожу. Она сжала сильнее, пока они не вдавились глубже, и кровь побежала по золоту.

Хелена проснулась от боли в руках, глубокой, пронизывающей кости, отдающейся от ладоней до кончиков пальцев. Повреждения от повторяющихся нагрузок были обычным явлением у алхимиков. Она начала массировать правую ладонь, пытаясь размять мышцы, морщась от боли. Круг порезов от амулета снова открылся, кровь стекала по запястью. Её следовало залечить — заражение кровью в больнице было серьёзным риском — но вместо этого она лежала, глядя на раны, пока они не перестали сочиться.

Наконец она оделась, заплела волосы и направилась в больницу, только чтобы узнать, что у неё нет дежурств в ближайшие два дня. Эта новость должна была обрадовать, но оставаться наедине с собственными мыслями было последним, чего она хотела.

Хелена нехотя двинулась вперёд, составляя список дел, которые откладывала. Сначала она проверит инвентарь больницы, а затем…

Повернув за угол, она увидела Кроутера, стоящего в коридоре и рассматривающего фреску Ориона Холлдфаста.

Каждый угол Института был красиво оформлен различными формами алхимического искусства, но эта фреска была любимой у Хелены. Она часто оказывалась перед ней после самых тяжёлых смен или когда Люк не возвращался слишком долго.

На большинстве изображений принципатов Холлдфаста прослеживалось некое равнодушие в выражении лиц, вероятно, чтобы придать им величественность и божественность. На этой фреске лицо Ориона излучало нежность, с лёгкой тенью улыбки.

Это делало его похожим на Люка.

Солнечные лучи сияли позади Ориона, образуя нимб, а на его голове была лучистая корона. Его пылающий меч лежал в стороне, всё ещё пронзая череп Некроманта, а в ладонях он держал большой шар ослепительного света.

Каждый раз, стоя перед этой фреской, Хелена думала, что когда-нибудь подобные картины будут и о Люке.

— Понимаю, почему тебе нравится именно эта, — сказал Кроутер, бросив на неё косой взгляд.

Хелена знала о Яне Кроутере совсем немного, хотя он пришёл в преподаватели Института, когда ей было пятнадцать.

Он был студентом на спонсировании, как и она, привезённым в Паладию ребёнком после того, как некромант убил его родителей на далёком северо-востоке континента. Он учился в Институте, вступил в Вечное Пламя и воевал в походах, где и получил ранение. Когда он присоединился к преподавательскому составу, студенты думали, что его взяли, чтобы обучать Люка — пироманты были редкостью, — но у Люка с Кроутером не было никаких общих дел. Меньше чем через год Кроутер снова ушёл, но вернулся сразу после убийства принципата Аполло.

Он обернулся и пристально посмотрел на неё. Его правая рука была плотно притянута ремнями к туловищу. Хотя на левой руке он всё ещё носил воспламеняющие кольца, Хелена никогда не видела, чтобы он ими пользовался.

— В мой кабинет, думаю, — сказал он, указав по коридору в сторону Алхимической Башни.

Хелена промолчала. Они поднялись на лифте на один из преподавательских этажей, и он провёл её к двери со своим именем.

Его ладонь скользнула по металлической панели, дверь щёлкнула и открылась.

Кабинет внутри был явно обжит. Одна стена была завешана картами — не только Паладии, но и соседних стран и других континентов. В углу была втиснута ветхая софа.

Свободного места на полу почти не оставалось.

— Садись, — сказал он, обойдя стол и устраиваясь в кресле. Единственное окно в комнате находилось прямо за его спиной, оставляя его в тени . — Что ты знаешь об истории семьи Ферронов?

Хелена села, глядя на свои колени, а не пытаясь разглядеть выражение Кроутера.

— Только общее, — сказала она. — Это одна из старых гильдейских семей. Их резонанс связан в основном со стальными сплавами. У них железные рудники, а несколько поколений назад они разработали методы промышленного производства стали. Сейчас большая часть инфраструктуры Паладии сделана из Ферроновской стали.

Силуэт Кроутера кивнул.

— Семья Ферронов, возможно, старше самой Паладии. Они были железными алхимиками ещё тогда, когда этот бассейн был пойменной равниной; их ранний резонанс и техники развивались на поиске болотной руды.

Хелена не была уверена, какое это имеет отношение к делу, но, наверное, любая информация о Ферронах была полезной.

— Я был академическим наставником Каина Феррона здесь, в Институте.

Она подняла глаза.

— Вы его знали? Думаете, его предложение работать шпионом — настоящее?

Кроутер вздохнул, упершись пальцами в стол так, что суставы выгнулись.

— Феррон был замечательным лжецом и отстранённым студентом. Думаю, он ненавидел это учреждение. Наши разговоры едва ли были более чем минимально вежливыми.

— Почему?