Леда опускала голову на сложенные перед собой на столе руки и пыталась дышать ровно, чтобы не расплакаться. А плакала она очень редко, последний раз еще в школьные годы, кажется, когда увидела, как голубь в парке тащит лапками за крыло умирающего товарища или подругу.

Силенок у птахи было немного, не приспособлены голуби для подъема таких тяжестей, хотя птица, размахивая крыльями и надрываясь, чуть ли не волочила над землей сородича, убирая с многолюдной дороги. Оставила в кустах неподвижное и долго бродила рядом.

Леда бросила птицам остатки своей булочки, но едва приблизилась, как голубь снова попытался перенести больного или раненого сородича подальше от чужих глаз. Это была трогательная картина, долго еще стоял перед глазами пример голубиной преданности. А вот Иришка из книжного не поверила в этот случай, решила, что Леда нарочно придумала.

Так, чередуя солнечные и дождливые дни, промелькнуло лето, в Универ Леда пришла словно бы другим человеком. Однокурсники заметили, как "тихоня" повзрослела, стала более открытой и раскованной, уже не тушевалась, если нужно было отвечать доклад, не опускала глаза перед парочкой нагловатых ребят.

Теперь она могла так ловко парировать скользкие шуточки, что «языкастому» оппоненту и возразить было нечего. Леду невольно зауважали, но дистанция между ней и ровесниками еще более увеличилась. Зато появились поклонники со старших курсов и даже молодые аспиранты заглядывались на серьезную девушку с умными, ясными глазами.

А ведь Леда, сама о том не догадываясь и совершенно подобного не желая, выделялась из толпы студентов. По правде сказать, всем выделялась, хотя бы походкой плавной, шла ровно и легко, будто плыла над полом, голову и спину всегда держала ровно, улыбалась знакомым приветливо, так что и у тайных недоброжелателей на душе тепло становилось.

«Ну, ее малохольную… точно не от мира сего!»

В перерывах между лекциями часто Леда стояла одна, задумавшись у окна, листала какую-нибудь книгу, правила карандашиком наброски курсовой работы. Тему исследования выбрала интересную и непростую: «Языческие мотивы в русских деревенских заговорах».

Материал огромнейший и слабо изученный на территории Приисетья, о чем пытливую студентку сразу честно предупредил куратор. Но сказочные элементы в будущем исследовании только привлекали, хотелось Леде во всем самой глубже разобраться, с головой уйти в бабушкину магию.

Может быть, ей хотелось вновь ощутить дыхание старой печи, откуда «знаткие» люди брали уголек и чертили круги на животике надрывающегося от крика младенца, утишая боль быстрым горячим шепотом. Эта сцена и сейчас словно перед глазами, сама видела, ведь мать Ольги слыла по селу «знахаркой», но рано ушла из жизни, Леда только-только закончила начальную школу, не успела с бабушкой и поговорить по душам, уж какие там перенять секреты.

Мама еще говорила, что односельчане к Серафиме Петровне шли не только с телесной хворью, но еще и с просьбой в делах сердечных помочь. Умела старушка мир и лад в семье сохранить, мужа непутевого домой вернуть, наказать обидчицу бесстыжую, что привечает женатого мужика.

О многом бы ей Леда рассказала, испросила совета, да вот опоздала, не дожила бабушка, чтобы помочь внучке развеять подступающую порой тоску и тревогу. Только и осталось, что съездить летом в родную мамину деревеньку, порасспрашивать старожилов о местных поверьях и заговорах. Пора собирать материал для курсовой работы, а там, глядишь, и диплом не за горами.

С Андреем она мельком виделась на переменах между «парами», но, кажется, он ее избегал, кроме того, ходили слухи, что Колосов живет вместе с лисой - Алисой на съемной квартире, весь в грандиозных планах и проектах. Занятой, востребованный человек на виду у всего Университета.

Конечно, не помнит уже Андрей летние теплые ночи на Ингале, да и Леда словно бы стала их забывать. Только дракончик из кургана висел на ободке настенного бра — тонкий, изящный, покачивался порой, словно желая расправить крылья и взмыть в небо. Скучал.

— Задумаешь лететь, так и меня забери. Я здесь не больно кому нужна, разве, что маме, а там, может, и пригодилась бы…

Где это «там» Леда и сама толком не знала, только понравилось ей представлять, что есть «за горами, за морями, где люди не видят, а Боги не верят…» таинственная страна, где сохранились и даже вполне процветают древние крылатые создания.

С замиранием сердца, словно старинное заклинание снова и снова пропевала Леда слова Хелависы из песни о Драконе:

….Там тот последний в моем племени легко

Расправит крылья - железные перья,

И чешуею нарисованный узор

Разгонит ненастье воплощением страсти,

Взмывая в облака судьбе наперекор,

Безмерно опасен, безумно прекрасен.

И это лучшее на свете колдовство,

Ликует солнце на лезвии гребня,

И это все, и больше нету ничего -

Есть только небо, вечное небо…