Песок под одной ногой обрушился, и Джеклин споткнулся в сторону. Он услышал хруст, затем треск, а потом весь верхний слой песка сорвался. Он был, наверное, в три фута толщиной. Он соскользнул, и на его место обрушилась корка песка сверху. Еще больше песка сыпалось со всех сторон. Джеклин попытался скатиться по нему, как бегун по осыпям, но не смог сохранить равновесие. Он упал. Он катился, кувыркался и кружился, пока не смог понять, где верх, а где низ. Он оказался внутри бурлящего облака песка. Песок попал ему в глаза. В рот. В нос. Он не мог остановиться. Он ничего не видел. Не мог дышать. Он продолжал падать, все ниже и быстрее, у него кружилась голова, пока он не ударился о твердую землю. Последний воздух вышел из его легких. Он задыхался. Было темно. Он оказался погребен. Вес песка давил на него. Он пытался встать, но не мог. Песок был слишком тяжелым. Его сознание начало уплывать. Он подумал, что все кончено. Но тут, как гром среди ясного неба, его осенила мысль. Он подтянул руки и ноги. Засунул их под себя. Затем, с последним гигантским усилием, он вытолкнулся вверх, к небу. Его голова прорвала поверхность. Он извивался, пока его грудь не освободилась. Он глотнул воздуха, затем выбрался наверх и выбрался из песка. Он повернулся один раз, два, пока не убедился, в какую сторону ведет путь обратно к отправной точке. Хватит. Он сдался.

Джеклин спотыкаясь побрел обратно к входу. Его плечи были сгорблены. Руки свисали вдоль тела. Он не смотрел, куда идет. Его шаги были неровными. Он пошатывался то в одну, то в другую сторону, словно был пьян. Затем, когда его правая нога опустилась, он почувствовал, что под ней что-то прогибается, скрытое песком. Он услышал щелчок. Он замер на месте. Он слышал этот звук раньше на тренировках. Он наступил на мину. Он сказал себе, что это не может быть правдой. Можно было спокойно идти дальше. Должно было быть так. Но ноги не слушались. Песчаная лавина была реальной. Взрывчатка в чайнике была реальной. Он не знал, что делать. Он застрял. Он почувствовал, как холодные пальцы отчаяния сжимают его душу, но он отбросил их. Затем он услышал резкий, металлический лязг: звук спасения. Ворота открывались. Он поднял глаза и увидел, как к нему направляется Стрикланд.

Стрикланд что-то нес. Он подошел ближе, а затем поднял это, чтобы Джеклин мог разглядеть. Это был пистолет. Необычный. CZ 52, из бывшей Чехословацкой Социалистической Республики. Он сказал: - Он некрасивый, но эффективный. Из моей личной коллекции. Мне говорили, что он использовался в трех разных покушениях. Но это не имеет значения. Длинноствольное оружие мне больше не подходит, это очевидно. А прелесть этой малышки в том, что она калибра 7,62. Патрон короче, чем у АК, но по дырке, которую он пробьет в тебе, никто этого не заметит. Так что, в тело или в голову?

Джеклин стоял, уставившись на пистолет. У него отвисла челюсть. Он не ответил, поэтому Стрикланд выстрелил ему в грудь. Он наблюдал, как Джеклин падает, затем засунул пистолет за пояс и достал телефон, чтобы позвонить и попросить помощи с уборкой. Он закончил разговор, а затем замер. Ему пришло в голову, что конфликт еще даже не начался, а у него уже двадцать пятый погибший в бою. Не было смысла тратить его зря.

Глава 17

Ричер проснулся до того, как появился Гилмор. Он включил кофеварку и оставил её хрипеть и шипеть, пока сам пошёл в ванную. Он порылся в шкафу, пока не нашёл полотенце. Он догадался, что когда-то оно было синим. Теперь оно было серым, почти прозрачное и шершавое, как наждачная бумага. Он быстро принял душ, используя сморщенные остатки единственного куска мыла, которое смог найти, затем вытерся, кончиками пальцев привел волосы в какой-то порядок, одел ту же одежду и вернулся на кухню.

Гилмор вышел из своей спальни. На нем была футболка «Ориолс» и широкие оранжевые шорты; он топал по комнате, раздраженный и растерянный. Он выдохнул что-то вроде недовольног приветствияе, отказался от предложенного Ричером кофе и с трудом вымолвил извинение за отсутствие завтрака. Затем он ушел в свою комнату. Через пять минут он появился снова, одетый в рабочую одежду предыдущего дня, хотя теперь у него на шее висел пропуск на темно-синем шнурке.

Гилмор повел его к своей арендованной машине, а затем они в тишине поехали к его обычному месту жительства. Когда они приехали, он объяснил, что им нужно пересесть на его личный автомобиль, потому что на лобовом стекле того была прикреплена пропускная карточка на парковку для сотрудников порта. Ричер не ответил. Ему не нужны были разрешения — ни на парковку, ни на что-либо еще, — и он был этому рад. Словно Гилмор уловил ход его мыслей, потому что, когда они садились во вторую машину, он спросил: - У тебя где-то есть запрятанная машина? Или пикап? Я больше представляю тебя в пикапе. Или в списанном Хамви.

Ричер покачал головой. - Мои дни езды на Хамви давно прошли. Мне не нужен пикап. И я не хочу машину.

- Так как же ты передвигаешься?

- Я езжу на автобусе. Путешествую автостопом. Иногда летаю, если это неизбежно.

- У тебя есть права?

- Нет. Но я умею водить. Если нужно.

- «Ты умеешь водить, но у тебя нет прав. Ты путешествуешь, но у тебя нет багажа. А где ты живешь? - Гилмор завел двигатель, а потом посмотрел на Ричера. - Не говори мне. У тебя автофургон. Ты живешь где-то в глуши, вдали от цивилизации. Где-то, где на фотографиях все выглядит великолепно, но на самом деле проводить там время — настоящая мука. Отсюда и путешествия.

Ричер снова покачал головой. - Подсказка в названии. Автофургон. Транспортное средство для отдыха. Слишком похоже на машину или грузовик. Не для меня.

- Ладно, тогда. Плавучий дом.

- Это тоже вид транспорта. И тоже нет.

Гилмор отъехал от бордюра. - Ладно, сдаюсь. Где ты живешь?

- Живу? Везде. Где угодно. Где захочу.

- Не понимаю. Подожди. Прости. Не стоило давить. Ты хочешь сказать, что ты — как это сейчас правильно называется — бездомный?