- Ее не нужно подкреплять, но ради тебя — да, я могу. Свидетельница будет в Балтиморе через пару дней. Я устрою ей встречу с моим специалистом по связям с общественностью. Она сможет записать еще одно видео. Дать заявления прессе. Мы можем устроить такой резонанс, какой ты захочешь. Но пока не упускай из виду все остальные преимущества, которые даст нам ведущая роль. Мы можем действовать быстрее армии. Мы дешевле. У нас меньше правил. Нас будет меньше контролировать, и это не помешает нам делать то, что нужно. И меньше требований к отчетности. Например, не нужно скрупулезно отчитываться о потерях. А это значит, что мы всегда будем побеждать. Мы в любом случае выиграем битву в СМИ, а что в наши дни важнее?

- В этом есть смысл.

- И это только эволюционные моменты. Они едва ли заметны по сравнению с революционными идеями, которые у меня есть. Послушай. До сих пор война всегда обходилась в деньги. Представь, что ты войдешь в историю как человек, который заставил ее приносить деньги.

- Это было бы… нечто.

- Помнишь камеры нового поколения, которые мы демонстрировали? И акции, которые хранятся для тебя в трасте в компании, которая их производит? Они изменят правила игры. Возможности получения дохода просто запредельные. Они безграничны. Представь себе: люди платят за трансляцию боевых действий в режиме реального времени, причем цены растут в зависимости от уровня опасности. Они могли бы следить за своим любимым солдатом. Голосовать за стратегию. Делать ставки на исход отдельных действий или масштабных сражений. Мы могли бы продавать виртуальные аккредитации обычным гражданским лицам, а не только журналистам традиционных СМИ. Мы могли бы назвать это демократизацией военной журналистики. И мы упростили бы процесс создания скриншотов и публикации в соцсетях, так что все это само бы себя рекламировало.

- Людям нравится, когда все просто.

- Еще есть спонсорство. Индивидуальные нашивки на униформе, как у европейских футболистов или гонщиков. Логотипы на транспортных средствах. Оружии. Победа в провинции Гильменд, принесенная вам нашими друзьями из Sig Sauer.

- Это, пожалуй, уже перебор.

- Ты должен мыслить масштабно, Марк. Можно было бы вести рейтинги. Для подрядчиков или брендов оружия. А как насчет такого: гендер. Покончить раз и навсегда со спорами о том, должны ли женщины быть на передовой, с помощью реальных данных.

- Реальные данные — это хорошо, наверное.

- И еще одна возможность: соревнования. Управляй дроном Predator в течение дня. С такими призами.

- Морган, ты должен мне кое-что пообещать. Постепенно. Не торопись. Если такие идеи попадут не в те уши и…

Раздался громкий стук, и телефон Стрикланда отключился. В его офисе внезапно стало совершенно темно. Отключилось электричество. Главная линия связи с местной электросетью сгорела. Это происходило все чаще и чаще, и это сводило Стрикланда с ума. В некоторых развивающихся странах, где он служил, где современной инфраструктуры практически не было, или в разорванных войной городах, где объекты были разнесены в щепки, он это понимал. Но где не было экстремальных погодных условий? Где не было роев вражеских дронов, нацеленных на электросеть? По его мнению, оправданий не было. Но он ничего не мог с этим поделать, поэтому он отбросил свое раздражение, сосчитал до пяти и прислушался, как заработали резервные генераторы. Он возмущался их стоимостью, когда они оборудовали это место, и чуть не исключил их из планов, но теперь был рад, что не сделал этого. Свет снова замигал. Его компьютер зажужжал и заработал с перебоями. Усилитель сигнала в пещере снова нашел сеть, и полоски на его телефоне снова поднялись до пяти из пяти. Он подумал о том, чтобы нажать кнопку обратного вызова, но решил не делать этого. Если Хьюсон слушал, его сообщение дошло бы до него. А если нет, то это была проблема на другой день.

Глава 8

Парень на лестнице продержался еще тридцать минут, прежде чем смирился с неизбежным. Никто не собирался выходить ему навстречу. Он снова включил фонарик, на этот раз поставив его вертикально на ступеньку, на которой сидел, и переключив в режим фонаря. Он положил пистолет рядом с собой, расставил ноги, наклонился вперед, обхватил голову руками и начал медленно раскачиваться взад-вперед. Ричер не был уверен, но ему показалось, что он слышит его стоны. Его мысли вернулись к последнему слову в записке — «Пожалуйста» — и вдруг, без пистолета в руке, парень уже не казался такой угрозой.

Ричер остался в тени и сказал: - Встань. Руки за голову.

Парень распрямился и перестал раскачиваться, но остался сидеть.

Ричер придал своему голосу еще большую твердость. - Вставай.

Парень встал. Он спросил: - Кто…?

Ричер сказал: - Руки.

Парень поднял руки на уровень груди. Ладони были обращены наружу, а пальцы слегка дрожали. Он пошевелился, пока не смог разглядеть верх лестницы. Его глаза бегали по сторонам, сканируя каждый сантиметр перил балкона, и через мгновение он спросил: - Где ты? Покажись.

Ричер сказал: - Левой ногой — левой ногой — отпихни пистолет. Аж к самому низу лестницы.