– Отвали, – говорю я ему. Вслух. Что никогда не бывает хорошим знаком. Обычно, когда я начинаю разговаривать сам с собой, это значит, что я приближаюсь к бредовому состоянию в цикле бессонницы. Возможно, пора открыть пару бутылок пива.

Я беру IPA из холодильника и выхожу на улицу, но алкоголь не избавляет меня от мыслей о Блейк. Почему с ней так легко разговаривать? Вчера вечером я рассказал ей то, чем никогда ни с кем не делился. Например, о том, что в глубине души я завидую той связи, которая есть между моим отцом и Джиджи. Я знаю, что у нас с ним никогда такого не будет, и это иногда причиняет боль.

Я люблю своего отца, но его голова постоянно забита хоккеем, а моя, как я сказал Блейк, – это хаос. Это музыка. Бессвязные мысли и проблески вдохновения. Мелодии, одни из которых звучат во мне, а другие я так ясно слышу в своей голове, но никогда не могу воспроизвести ни на одном инструменте. В моей голове так шумно – громче, чем способен понять кто–то вроде моего отца, у которого всё подчинено одной цели.

В последнее время не так шумно... – замечает голос.

Действительно, осознаю я, сглатывая. Последние пару недель, благодаря Блейк, в моей голове стало тише. Казалось бы, все наши пререкания и споры должны были привести к еще большему напряжению и стрессу, к усилению шума, но получилось наоборот.

Блейк не задерживается больше чем на два часа и возвращается домой к десяти. Я лежу на диване, когда она приходит, но вместо того, чтобы пойти в спальню, она устраивается в столовой и начинает собирать пазл. Обычно мы собираем пазлы вместе, но сейчас я изо всех сил стараюсь не пересекаться с ней, поэтому остаюсь на диване, листая телефон. Но мой взгляд непроизвольно скользит к обеденному столу, где Блейк изучает деталь пазла так, словно в ней заключен смысл жизни.

– Кто ты? – бормочет она, потому что всегда разговаривает сама с собой, когда собирает пазлы. – Ты небо? Или вода? Кто ты, черт возьми, такая?

Я подавляю смешок, потом встаю, чтобы взять ещё одно пиво из холодильника.

– Это третье пиво за час, – замечает она, и я не пропускаю неодобрения в её глазах.

Я вдруг вспоминаю, что случилось в прошлый раз, когда я пытался побороть бессонницу с помощью алкоголя, и ставлю пиво обратно на полку.

– Пожалуй, пойду спать, – говорю я, не встречаясь с ней взглядом.

Я уже на полпути к лестнице, когда её голос останавливает меня.

– Мы просто разговаривали.

Её голубые глаза встречаются с моими через всю комнату.

– Мы проговорили всю ночь. Это не страшно, Уайатт.

Она говорит так, будто я никогда в жизни не общался с нормальными женщинами.

Мы проговорили всю ночь. Ага. Вот именно. И это страшно. Я осознаю, насколько это страшно, и я мужчина. Так что я могу только догадываться, какие фантазии сейчас крутятся у нее в голове. Наверное, она уже выбирает дизайн свадебных приглашений.

Но если она хочет врать, значит, и я буду врать.

Пожимаю плечами.

– Ты права. Это не страшно.

– Тогда почему ты избегал меня сегодня?

– Не избегал. Просто подумал, что нам не помешает немного личного пространства. Чтобы никто не придавал слишком большого значения тому, что произошло.

– То есть я, – мрачно говорит она. – Это я придам этому слишком большое значение, да? Потому что я наивная дура, которая теперь думает, что ты в меня влюбился, после того как мы выложили друг другу всё как на духу прошлой ночью. – Её губы кривятся. – Поверь, я прекрасно знаю, что я тебе не нужна, ясно?

Господи.

В груди становится тесно.

Ты мне нужна.

Признание обжигает мне горло, но я не даю ему сорваться с губ. Если я это сделаю, то уже не смогу взять свои слова обратно.

– Я знаю, что ты не влюблен в меня. И сама мысль об этом кажется забавной, правда? – В ее голосе слышится горечь. – Так смешно, да, Уайатт? Так же, как тогда, когда мне было шестнадцать и я была настолько глупа, что влюбилась в тебя. Ты и тогда смеялся.

– Блейк...

– Нет, – перебивает она. – Не нужно объяснять. Я поняла. Тогда я была посмешищем, и сейчас я посмешище. Всё нормально.

От отчаяния у меня перехватывает дыхание. Она думает, что я считаю ее посмешищем?

Блейк бросает на стол детальку пазла и отодвигает коробку.

– Знаешь что? Пойду–ка я тоже лягу.

Когда она пытается протиснуться мимо меня, я протягиваю руку и хватаю ее за запястье, останавливая.

– Ты не посмешище, – говорю я низким голосом, более грубым, чем мне хотелось бы. – Ты никогда не была посмешищем.

Она смотрит на меня тяжелым взглядом, затем напряженно пожимает плечами и сбрасывает мою руку.

– Меня не обманешь.

Она исчезает наверху, и через мгновение я слышу, как закрывается дверь её спальни.

Чёрт!

С тех пор как я приехал, я только бешу её и задеваю её чувства. Мне стоит просто вернуться в Нэшвилл, пусть Блейк наслаждается Тахо без моей мрачной и сложной натуры, которая тянет её вниз.