Ну еще бы.

– Поясни? – усмехаюсь я, плюхаясь в кресло напротив неё и закуривая сигарету.

Блейк пожимает плечами.

– Мне стало интересно, как пазлы стали популярными, и я нашла книгу об этом. На самом деле, это очень круто.

– «Круто» и «пазлы» – не самые подходящие друг другу слова.

– Говорит парень, который собирал пазл до моего появления. – Она кладёт книгу. – Я только что узнала, что первые пазлы даже не назывались пазлами. Их называли «разрезанные карты», потому что один картограф в восемнадцатом веке наклеивал карты на деревянную доску, а потом разрезал по линиям государственных границ, чтобы создать географические головоломки. Их использовали в школах. Круто, правда?

– Опять ты неправильно используешь слово «круто», – говорю я ей, но мне нравится, с каким энтузиазмом она рассказывает о таких случайных вещах. И, по правде говоря, в ее изложении они действительно звучат круто.

Ее телефон вибрирует, и она наклоняется вперед, чтобы проверить его. Ее лицо светлеет.

– О, классно. Маленький Спенсер прислал ссылку на последний эпизод их подкаста. Мне дали посмотреть заранее.

– В этом подкасте они просто сидят вдвоем и говорят о призраках? – Я замолкаю на мгновение. – Ответь честно: мы уверены, что эти парни не вломятся к нам среди ночи и не убьют нас, чтобы превратить в призраков?

– Почти уверена. Но если они это сделают, я позабочусь, чтобы убили сначала меня, чтобы выиграть тебе время, – великодушно говорит она.

Я усмехаюсь.

– Спасибо. Я ценю это, Веснушка.

– И подкаст не только о призраках. Вообще обо всём сверхъестественном. И там просто Маленький Спенсер говорит в микрофон.

– Он разговаривает сам с собой?

Блейк ухмыляется.

– Ну, он разговаривает с аудиторией. Но да. Большому Спенсеру не нравится, как его голос звучит в записи. – Она берёт книгу. – В общем, я хочу почитать дальше. Какие у тебя планы на остаток дня?

– Писать. Засяду в оранжерее. Наверное, пропущу ужин.

Она приподнимает бровь.

– До тебя наконец доходит? Песня?

– Начинает, – признаю я. – Но не надейся.

– Нет, я буду надеяться за нас обоих. Иди напиши эту песню, Грэхем.

Она одаривает меня одной из своих безудержных улыбок, и я заставляю себя отвернуться, потому что у меня нет силы воли, когда она так мне улыбается.

Остаток дня мы проводим порознь. Я хватаю гитару и сбегаю в оранжерею сбоку от дома. Подпитываемый ее улыбкой, я строчу текст и перебираю мелодию, которая звучала у меня в голове с тех пор, как мы ходили к дереву для секса. В ней столько потенциала, что я делаю то, что делаю редко. Достаю телефон и записываю, как пою, а затем отправляю сырую запись Коулу, чтобы узнать его мнение.

Потому что, чёрт возьми.

Эта песня... может получиться хорошей.

Позже вечером я вознаграждаю себя за продуктивный день, стащив из бара бутылку виски. Это мамин любимый, до чертиков дорогой, но, думаю, она не обидится, если я немного побалую себя.

Устроив стакан на колене, я сажусь в кресло на террасе и смотрю на тихое озеро. Лёгкий ветерок доносит запах сосны и дыма от костра. Кто–то развёл огонь неподалёку. Но всё, что я чувствую, это резкое, тёплое жжение виски.

– Можно мне немного?

Блейк сворачивается калачиком в кресле рядом со мной, протягивая пустой стакан. Я смотрю на него секунду, потом пожимаю плечами. Ладно. Не могу же я вечно её опекать. К тому же, насколько я видел, она почти не пьёт, а когда пьёт, знает свою норму. Я наливаю немного янтарной жидкости в её стакан, потом отпиваю из своего.

Между нами воцаряется комфортная тишина. Мы пьём виски, глядя на воду. Наш плавучий пирс едва колышется, вот насколько озеро спокойно сегодня.

– О чём ты думал, когда дрочил?

Я почти давлюсь напитком.

Чёрт. А я тут мысленно хвалил её за то, как хорошо она переносит алкоголь. Оказывается, дай Блейк Логан всего один стакан виски, и она начнет спрашивать о моих фантазиях во время дрочки.

– Ага... – Я продолжаю смотреть прямо перед собой. – Не скажу.

– Давай, скажи. О чём ты думал?

О тебе. На коленях. Высасывающей меня досуха.

Я делаю ещё один глоток.

– Нет, – твёрдо говорю я.

– Ты помнишь, как бесил меня на кухне?

– В какой именно раз?

– В любой, когда я готовлю. Но я о том вечере, когда ты назвал меня властной.

Я вообще не помню, но, видимо, для неё это было достаточно запоминающимся, чтобы снова поднять эту тему. Когда она продолжает, я понимаю, почему это застряло в её памяти.

– Ты сказал, что тебе нравятся властные девушки, но только не в постели. – Блейк допивает свой напиток и тянется за бутылкой, но я перехватываю ее.

– Нет. С тебя хватит.

– Ещё один, – протестует она.

– Половину.