Брук хихикает, опуская взгляд на свою заляпанную одежду. Она переступает с ноги на ногу, и между нами повисает тишина. Потом снова поднимает на меня эти большие голубые глаза, и у меня такое чувство, будто сердце сейчас выскочит из груди.

— Пожалуй, пойду в душ, — тихо говорит она.

— Я тоже, — так же тихо отвечаю я.

Ещё одна пауза.

— Ладно, — выдыхает она.

— Ладно.

Мы просто стоим и смотрим друг на друга, а в воздухе между нами висит такое напряжение, что хоть ножом режь. Блядь, это что, приглашение? Мне стоит попытаться её поцеловать или что?

Если бы это была кто угодно другая, я бы даже не задумался и просто потянулся за поцелуем. Но это не просто какая-то случайная девчонка — это Брук. Она другая. И я не хочу всё испортить.

Вместо этого я тянусь к одной из створок двойной двери, открываю её и жестом пропускаю её внутрь.

— Только после вас.

Уф, господи, ну и банальщина. Да кто я, блядь, вообще такой сейчас?

Брук бросает на меня короткий кокетливый взгляд, и в её радужках мелькает волчица. Она убирает мокрые волосы за уши и проходит мимо меня внутрь. Я иду следом.

Блядь, это что, реально происходит? Я что, сейчас увижу Брук голой в душе? У меня в голове всё плывёт, вся кровь разом устремляется прямиком в член.

В комплексе жутковато тихо — почти все сегодня в баре в Голденлифе, отрываются там по полной. Мы идём по коридору к раздевалке бок о бок, и никто из нас не произносит ни слова. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку.

Я открываю дверь раздевалки и снова пропускаю Брук вперёд. Яркий верхний свет в это время уже выключен — горят только приглушённые ночники, встроенные в стены через каждые несколько футов. Я на секунду думаю включить общий свет, но тут же передумываю. Я и так уже чувствую себя каким-то извращенцем, а одна только мысль о том, что Брук сейчас начнёт раздеваться, заставляет мой член твердеть всё сильнее с каждой секундой.

Душевые в раздевалке вообще-то совсем не про уединение. Скорее наоборот — просто одна стена, вдоль которой тянутся душевые лейки, без кабинок, без шторок. Нам это и не нужно, мы же оборотни; мы привыкли к наготе. Мы сталкиваемся с ней постоянно, при каждом перекидывании. Я сто раз мылся здесь рядом с девчонками из отряда и никогда не предавал этому значения. Ну да, иногда мог украдкой заценить чьё-то тело, но это не было чем-то охуеть каким захватывающим. Но Брук…

В самой мысли увидеть Брук голой есть что-то запретное.

Она берёт с полки два белых пушистых полотенца и бросает одно мне. Потом проходит в душевую зону, вдоль скамьи, к дальнему краю.

Мне идти за ней? Какие тут вообще правила?

Будто прочитав мои мысли, Брук оглядывается на меня и дарит неловкую полуулыбку.

— Ты держишься на своей стороне, мистер, — предупреждает она, приподнимая бровь.

Может, я просто всё слишком накручиваю и превращаю в нечто большее, чем оно есть. Мы все каждый день моемся в этой раздевалке — это не должно быть чем-то особенным.

Я бросаю полотенце на скамью и стягиваю с ног кроссовки, облепленные грязью. Снимаю футболку через голову и кидаю её сверху на обувь. Потом, помедлив, всё же смотрю на Брук.

Она стягивает с себя легинсы, обнажая длинные загорелые ноги. Футболка на ней ещё осталась, но я уже вижу нижнюю линию голых ягодиц, выглядывающих из-под подола. Блядь, какая же у неё охуенная задница.

Брук смотрит на меня через плечо, и наши глаза встречаются.

— Эй! — возмущается она. — Не подглядывать.

— Эм… прости… — бурчу я, отворачиваясь. Это, блядь, настоящая пытка.

Я стягиваю с себя шорты и боксёры, и мой стояк покачивается передо мной. Я пытаюсь сосредоточиться на том, что надо сделать. Это просто душ, а не какая-то прелюдия. Брук не из таких девушек.

Я подхожу к самому последнему душу у стены, босыми ступнями шлёпая по плитке. Поворачиваю кран и отступаю, пока вода нагревается. Мне требуется вся, блядь, сила воли, чтобы снова не посмотреть на Брук, — сдерживаться просто мучительно. Я протягиваю руку, проверяю струю. Вода всё ещё холодная, но я всё равно захожу под неё, надеясь, что холодный душ хоть немного приведёт меня в чувство, встряхнёт.

Не приводит. На другом конце помещения я слышу, как включается ещё один душ. Я зажмуриваюсь, позволяя воде стекать по телу, и из последних сил удерживаю себя от того, чтобы взглянуть на Брук. Мой волк, блядь, сходит с ума, рвёт меня изнутри когтями.

Медленно я разворачиваюсь, всё ещё с закрытыми глазами. Провожу руками по волосам, по плечам, по предплечьям. И когда больше уже, блядь, просто не могу терпеть, открываю их.

У меня перехватывает дыхание, когда я её вижу. Она стоит далеко на другом конце душевой стены, спиной ко мне, под потоком воды. Я медленно прохожусь взглядом по её обнажённому телу, жадно впитывая гладкую безупречную кожу, упругую маленькую задницу, изгиб талии, ложбинку вдоль позвоночника.