У меня срывается смешок при виде этой насквозь мокрой, надутой Брук.

Она широко распахивает глаза. — Что смешного?

— Ты, — смеюсь я. — Так распсиховалась из-за какого-то дождя. Расслабься, мелкая!

Брук резко отворачивается и снова начинает сердито топать по тропе. Дождь льёт уже вовсю, и грунтовая дорожка прямо на глазах превращается в грязь. Клянусь, всё словно начинает двигаться в замедленной съёмке, когда я вижу, как у Брук соскальзывает нога и она начинает падать.

Я бросаюсь вперёд, пытаясь её подхватить, но уже слишком поздно, да и земля под ногами слишком скользкая. Я хватаюсь за её талию, но в ту же секунду мои собственные ноги, блядь, разъезжаются. И в следующий миг мы уже оба сидим в грязи на задницах.

Я моргаю, глядя на Брук рядом с собой в темноте, и просовываю руку ей за талию, пытаясь помочь подняться. Я уже жду, что она сейчас взбесится, но… она смеётся.

Она упирается ладонями в грязь позади себя, запрокидывает голову и разражается громким, полным, красивым смехом.

Я замираю, уставившись на неё, совершенно ошарашенный и заворожённый, пока она снова не опускает голову и не поворачивается ко мне.

— И что тут смешного? — спрашиваю я, сам уже расплываясь в широкой улыбке.

— Это просто нелепо! — восклицает она, поднимая руки перед собой и пытаясь стряхнуть с них грязь.

— Это же просто дождь, — поддразниваю я. — Давай.

Я нахожу под ногами опору, тянусь вниз, подхватываю её с земли и ставлю на ноги. Она удерживает равновесие, откидывает голову назад и пытается встряхнуть волосы, чтобы убрать их с лица. На её щеках — брызги грязи, должно быть, отлетело назад, когда она пыталась стряхнуть её с рук. Она снова ловит на себе мой взгляд.

— Что?

Я смеюсь. — У тебя грязь на лице.

— Да? — Она выгибает бровь, и в голубых глазах вспыхивает озорство. А потом мгновенно выбрасывает вперёд грязную руку и размазывает грязь мне по челюсти, прежде чем я успеваю увернуться.

Я отшатываюсь, смеясь. — Эй!

Брук ухмыляется. — Теперь у тебя грязь на лице.

Где-то я это уже слышал. У меня в голове вдруг всплывает песня из плейлиста Брук — Queen.

Я опускаю взгляд на грязную тропу и тихо напеваю себе под нос:

— Mud on your face, ya big disgrace.

Я снова смотрю на Брук, и её глаза тут же загораются, а губы растягиваются в потрясающей улыбке.

И я продолжаю, уже чуть громче:

— Kickin’ your can all over the place…

Брук смеётся, тянется ко мне и игриво толкает в грудь. Блядь, эта улыбка, этот смех, этот дождь… меня в этот момент так чертовски к ней тянет, что я едва сдерживаюсь, чтобы не сграбастать её, не прижать к себе и не зацеловать до полусмерти…

— We will, we will rock you! — поёт она, снова поворачиваясь к тропе и осторожно делая шаг вперёд.

Я подхватываю песню, повторяя за ней строчку, и снова иду следом вниз по тропе.

Дождь уже начинает стихать, но земля под ногами всё ещё до жути скользкая. Я так сосредоточен на Брук, чтобы она снова не грохнулась, что мои собственные ноги, блядь, то и дело разъезжаются в грязи.

— Прости, что всё пошло по пизде, — вздыхаю я.

— Только ты, Тео, — хихикает Брук, не спеша шагая впереди.

— Только я — что?

Она бросает на меня взгляд через плечо, и мокрые волосы качаются за спиной. — Только ты можешь превратить такую катастрофу во что-то весёлое.

Она снова отворачивается и идёт дальше, а я, блядь, в этот момент чувствую себя на миллион. Значит, это всё-таки не было эпичным провалом — несмотря на внезапную бурю и на то, что мы оба сейчас перепачканы в грязи, она улыбается, смеётся, ей весело. И я чувствую себя ебаным героем только потому, что это я заставил её так улыбаться.

Мы продолжаем спускаться по тропе, болтая и смеясь, стараясь обращать весь этот вечерний пиздец в шутку. Сквозь деревья впереди уже виднеется тусклое свечение огней комплекса, и мне даже немного досадно, что мы так быстро добрались обратно.

Брук взвизгивает, когда у неё снова поскальзывается нога в грязи. Я оказываюсь рядом в ту же секунду, хватаю её за руку и дёргаю вверх прежде, чем она успевает упасть. И уже не отпускаю её руку до самого конца пути. Пока мы не проходим через ворота и не выходим на тренировочное поле.

Тусклый свет сверху льётся на поле, и теперь я наконец могу толком рассмотреть, как Брук выглядит после нашей прогулки. Промокшая футболка облепила её тело, влажные пряди волос обрамляют лицо. Липкая коричневая грязь покрывает её кисти и предплечья, разлетелась брызгами по лицу, как веснушки. И всё равно, пока она идёт рядом со мной к дверям казармы, она кажется мне такой же красивой, как всегда.

Перед входом мы останавливаемся и поворачиваемся друг к другу. Её надутые губы изгибаются в улыбке, пока она окидывает меня взглядом с головы до ног.

— Ну и вид у тебя.

Я усмехаюсь. — Да? Тебе бы на себя сейчас посмотреть, — поддразниваю я.