Он щёлкает пальцами. — Придумал. — Его глаза снова встречаются с моими. — Как насчёт ночной прогулки?

— Ночной прогулки? — переспрашиваю я, нахмурившись.

Тео ухмыляется и кивает. — Это лучшее время, чтобы быть в лесу. Я знаю пару очень крутых троп, можем, если захотим, даже выпустить волков… — Нет, — выпаливаю я.

Он тут же закрывает рот и смотрит на меня.

— То есть, — говорю я уже мягче, — да, на прогулку я пойду. Но на двух ногах, а не на четырёх.

Я не доверяю своей волчице рядом с Тео — если выпущу её, не уверена, что потом снова сумею вернуть контроль.

Уголок рта Тео приподнимается в усмешке. — Я бы не подглядывал, как ты раздеваешься, если бы ты не хотела…

Я шлёпаю его тыльной стороной ладони по бицепсу и раздражённо вздыхаю. — Не в этом дело. Просто мою волчицу немного… тяжело контролировать, вот и всё.

Он понимающе кивает. — Понял. Без проблем… прогулка и на двух ногах будет не хуже.

И снова эта его улыбка — у меня в животе всё делает кульбит.

Мне правда нужно как-то выключить это притяжение, закопать эти чувства поглубже. Я всё время напоминаю себе, что, если впущу его по-настоящему, всё кончится только одним — разбитым сердцем. И всё же почему-то не могу держаться от него подальше. Меня к нему тянет.

Я уже не уверена, что именно меня так притягивает — сам Тео или то, какой я становлюсь рядом с ним: легче, свободнее, менее зажатой. Такой я себе никогда быть не позволяла. Фэллон всегда была слишком дикой, поэтому я ушла в полную противоположность; перегнула в другую сторону. Стала слишком осторожной. А теперь Тео понемногу вытаскивает меня из зоны комфорта — и, хоть это и страшно, мне это, кажется, нравится. Я начинаю поддаваться всему этому ощущению — азарту, риску, опасности.

Тео поднимается на ноги и берёт куртку со спинки стула.

— Уже не терпится, — добавляет он, играя бровями.

Сердце у меня в груди начинает биться быстрее. Мне тоже.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Тео

Наверное, стоило всё-таки посмотреть прогноз погоды, прежде чем тащить Брук в этот поход. Сначала всё шло вполне нормально — мы выбрались в лес после темноты и пошли по одной из моих любимых троп. Болтали о новой системе охраны границ и о программе Брук. Я до сих пор в ахуе от того, что она строит такую штуку с нуля, — эта девчонка просто гениальна. Хотя я сам не из таких, с ней разговор всегда идёт легко, естественно. И я ни капли не жалею, что забил на бар.

Я обожаю ночной лес — его звуки, запахи, тишину. У оборотней отличное ночное зрение, так что, хотя в лесу темно, мы всё равно видим ясно и можем по-настоящему чувствовать его красоту. Быть на природе нравится и нашим волкам тоже — это их успокаивает. Судя по тому, как Брук описывает свою волчицу, для неё это вообще идеальное занятие.

Но вот с погодой я не угадал. Мы уже больше чем в миле от комплекса, когда слышим первый раскат грома и видим первую молнию, прорезавшую небо. Я не почувствовал, что погода меняется, — эта гроза, видимо, налетела слишком быстро. Ещё через несколько минут на кожу падают первые тяжёлые капли, и я уже понимаю, что обратно сухими мы не доберёмся.

— Пошли, — говорю я, вытягивая руку, чтобы схватить Брук за ладонь и развернуть к себе. Эта чёртова статика снова пробегает по мне в тот момент, когда я касаюсь её, но я не отпускаю — меняю направление и тяну её дальше по тропе.

— Может, рванём бегом? — спрашивает она.

Я оборачиваюсь к ней через плечо и на секунду задумываюсь, пока она моргает на меня в темноте. Сегодня она без очков — видимо, снова надела линзы. Выглядит потрясающе, хотя мне, если честно, даже немного не хватает этого её сексуального образа занудной отличницы.

— А ты сильно привязана к этой одежде? — спрашиваю я, медленно окидывая её взглядом.

На ней футболка Eagles и легинсы для йоги.

— Я не буду перекидываться, — твёрдо говорит Брук.

— Тогда надеюсь, ты не против намокнуть. — Я ей подмигиваю.

Брук закатывает глаза на мой двусмысленный намёк, кривится и выдёргивает руку из моей.

— Давай просто поторопимся обратно, — говорит она, протискиваясь мимо меня и быстрым шагом уходя вниз по тропе.

Я иду за ней — и, если честно, совсем не возражаю против такого вида. Мне достаётся возможность любоваться её хорошенькой задницей в этих легинсах.

Снова гремит гром, на этот раз громче, и дождь усиливается.

— Уф! — стонет Брук, тяжело шагая по тропе впереди меня.

Не стоит ей издавать такие звуки рядом со мной — у меня и без того мысли о ней уже достаточно грязные.

Капли становятся крупнее, падают быстрее. Через минуту-другую это уже не дождь, а просто ливень стеной.

— Ты точно не хочешь перекинуться? — кричу я Брук.

Она резко разворачивается, складывает руки на груди и щурится. Чёрт, какая же она милая, когда злится.

— Да, точно, — фыркает она. Её футболка уже промокла насквозь, а мокрые пряди волос липнут к щекам и шее.