Мы с парнями как раз решили это на еженедельной встрече — позвать обратно тех новобранцев, которых отсеяли за последние несколько лет, и дать им ещё один шанс попасть в отряд, если они сами захотят. После подготовки они не будут жить в комплексе, как основной состав, но их обучат, и они будут готовы вступить в бой, если понадобится вызвать нашу вторую линию, а ещё будут возвращаться в комплекс на одни выходные в месяц, чтобы не терять форму.

— Угадайте, кто будет помогать их тренировать? — спрашивает Фэллон, играя бровями.

Ага, это было ещё одним пунктом, который мы утвердили на собрании — поскольку многие из нас, альф, заняты своими стаями и другими обязанностями, мы перекладываем часть подготовки резервного отряда на опытных бойцов. Фэллон сама тут же вызвалась помочь, и хотя она в отряде совсем недавно, Грей никогда не может ей отказать.

— Серьёзно? — сияет Брук. — Это же круто, Фэл! Вена тоже возвращается? И куда мне записаться?

Я качаю головой. — Не-а. Даже не думай об этом. — Почему нет? — поддразнивает Брук, хлопая ресницами.

Я знаю, что она шутит. Она никогда раньше не выражала никакого желания учиться драться; просто пытается вывести меня на реакцию. И у неё, блядь, получается — одна только мысль о том, что Брук может подвергнуть себя опасности, заставляет моего волка скрести меня изнутри, вся моя сущность восстаёт против самой идеи. Понятия не имею, как Грей с этим справляется, когда дело касается Фэллон, — инстинкт защитить свою пару любой ценой просто пиздец какой сильный.

Я только снова качаю головой, а Брук закатывает глаза и тихо смеётся.

Маленькая компания в баре взрывается аплодисментами очередному караоке-певцу, давая мне возможность соскочить с разговора. Я тоже хлопаю, глядя, как худощавый парень отдаёт микрофон диджею и сходит с импровизированной сцены.

— Ну и когда ты туда выйдешь? — спрашиваю я Брук, кивая большим пальцем через плечо в сторону караоке.

— Что?! — смеётся она, и теперь уже ей приходится качать головой. — Ты же не серьёзно.

На моих губах расползается ухмылка. — Серьёзно, а почему нет?

— Я вообще не умею петь, — вздыхает она, поднимая свой бокал и отпивая из него.

— И что? — пожимаю я плечами. — Никто из тех, кто тут сегодня пел, тоже особо не умеет.

Брук ставит бокал обратно и поджимает губы. — Я просто опозорюсь.

— Почему тебя так волнует, что подумают другие? — бросаю я ей вызов.

Она вздыхает и слегка толкает меня. — Тогда почему бы тебе самому не выйти?

— Думаешь, не выйду? — Я выгибаю бровь. — Да я, блядь, разнесу это караоке, мелкая. Только скажи, что хочешь услышать.

Брук хихикает и снова берёт свой напиток. — Удиви меня, — говорит она, прежде чем сделать длинный глоток.

Ей не нужно повторять дважды. Уже через секунду я на ногах и иду к диджею, чтобы заказать песню. И если Брук думает, что я не утащу её туда с собой, то её ждёт большой сюрприз.

Не знаю, то ли потому, что сегодня в баре пустовато, то ли потому, что я альфа, но после того, как я называю диджею песню, он сразу вручает мне микрофон, а не ставит в очередь.

Я прочищаю горло, киваю диджею, чтобы он запускал, чувствуя на себе вес каждого взгляда в этом зале, пока начинает играть музыка. На маленьком экране передо мной загорается название — “Maybe I’m Amazed” Пола Маккартни. Песня, которую, я точно знаю, Брук любит, потому что в джипе по дороге назад из Денвера у неё от неё аж глаза стали мечтательными.

Честно говоря, певец из меня так себе. Для этой песни у меня слишком низкий голос, так что я, скорее всего, всё испорчу, но мне, в общем-то, плевать. Я начинаю первый куплет, глядя прямо на Брук, пока пою слова. — Maybe I’m amazed at the way you love me all the time, and maybe I’m afraid of the way I love you.

Клянусь, в этот момент все взгляды в баре летят на неё. Она, видимо, тоже это замечает, потому что начинает неловко ёрзать, пока я продолжаю петь — только ей. Её глаза расширяются, и даже отсюда я вижу в них отблески её волчицы. В первый припев я вкладываюсь уже по-настоящему, устраивая целое представление, и оно того стоит хотя бы потому, что Брук запрокидывает голову и смеётся, наконец немного расслабляясь.

На экране появляется пауза после первого припева, и я театрально указываю на Брук, потом маню её пальцем к себе. Её лицо вспыхивает, и на секунду мне кажется, что она меня сейчас кинет — но потом она залпом допивает остаток своего напитка, соскальзывает с табурета, и я расплываюсь в идиотской улыбке, пока она походкой от бедра идёт ко мне.

— Ещё один микрофон нужен, — говорю я через плечо диджею караоке, и тот тут же достаёт второй как раз к тому моменту, когда Брук поднимается на маленькую сцену — аккурат к началу второго куплета.

И да, наше исполнение выходит совершенно ужасным — но пока мы поём, дурачась друг с другом на этой крошечной импровизированной сцене, кажется, будто весь остальной мир просто исчезает. Остаёмся только я и Брук.